Далёкая Радуга - NiNa.Az

«Далёкая Ра́дуга» — фантастическая повесть советских писателей Аркадия и Бориса Стругацких.

Далёкая Радуга
обложка первого издания
Жанр	научная фантастика
Автор	братья Стругацкие
Язык оригинала	русский
Дата написания	1963
Дата первой публикации	1964
Издательство	Мир и Macmillan Publishers
Предыдущее	Попытка к бегству
Следующее	Трудно быть богом
Цитаты в Викицитатнике

Сюжет

• Время действия не указано, однако Горбовский, цитируя «Поединок» Куприна, добавляет: «Это было сказано три века назад». «Поединок» написан в 1905 г., значит, время действия повести можно датировать концом XXII — началом XXIII века.
• Место действия: дальний космос, планета Радуга.
• Социальное устройство: развитый коммунизм (Полдень).

Действие происходит в течение одних суток. Планета Радуга уже тридцать лет используется учёными для проведения экспериментов по нуль-транспортировке. После каждого эксперимента на планете возникает Волна — две энергетические стены «до неба», движущиеся от полюсов планеты к экватору и выжигающие всю органику на своём пути. До последнего времени Волну удавалось остановить «харибдами» — машинами-энергопоглотителями.

Возникшая в результате очередного эксперимента по нуль-транспортировке Волна небывалой мощности и не наблюдавшегося ранее типа («П-волна», в честь нуль-физика-«дискретника» Пагавы, возглавляющего наблюдения в Северном полушарии) начинает движение по планете, уничтожая всё живое. Одним из первых о надвигающейся опасности узнаёт Роберт Скляров, ведущий наблюдения за экспериментами с поста Степной. После гибели учёного Камилла, приехавшего посмотреть на извержение, Роберт эвакуируется со станции, спасаясь от Волны. Прибыв в Гринфилд к начальнику Маляеву, Роберт узнаёт, что Камилл не погиб — после отлёта Роберта тот сообщает о странной природе новой Волны, и связь с ним прерывается. «Харибды» не способны остановить П-волну — они горят, как свечки, не справляясь с её чудовищной мощью.

Начинается спешная эвакуация учёных, их семей и туристов на экватор, в столицу Радуги.

К Радуге приближается крупный транспортный звездолёт «Стрела», но он не успеет прибыть до катастрофы. На самой планете стоит только один звездолёт, десантный корабль малой вместимости «Тариэль-2» под командованием Леонида Горбовского. Пока Совет Радуги обсуждает вопрос, кого и что спасать, Горбовский единолично принимает решение отправить в космос детей и, по возможности, самые ценные научные материалы. По приказу Горбовского с «Тариэля-2» снимают всё оборудование для межзвёздных полётов и превращают его в самоходную космическую баржу. Теперь корабль может принять на борт около сотни оставшихся на Радуге детей, выйти на орбиту и там дождаться «Стрелы». Сам Горбовский и его экипаж остаются на Радуге, как и почти все взрослые, ожидая момента, когда две Волны встретятся в районе Столицы. Ясно, что люди обречены. Последние свои часы они проводят спокойно и с достоинством.

Появление Горбовского в целом ряде других произведений Стругацких, описывающих более поздние события (в соответствии с хронологией Мира Полудня), указывает, что либо капитан «Стрелы» совершил невозможное и успел на планету раньше прихода Волн на экватор, либо, как утверждали слухи о проведённых руководителем нуль-Т-проекта Ламондуа, Пагавой и одним из героев повести Патриком расчётах, при встрече на экваторе идущие с севера и юга П-волны «взаимно энергетически свернулись и деритринитировали».^{[источник не указан 1810 дней]} В романе «Жук в муравейнике» описывается развитая общедоступная сеть «кабин нуль-Т», то есть опыты с нуль-транспортировкой в вымышленном мире Стругацких всё же привели к успеху.

Персонажи

• Марк Валькенштейн — штурман десантного сигма-Д-звездолёта «Тариэль-Второй», влюблен в Алю Постышеву
• Матвей Сергеевич Вязаницын — директор учёных на планеты Радуга, старый приятель Горбовского, звездолётчик, десантник
• Евгения Вязаницына — жена Матвея Вязаницына
• Габа — старший бригады испытателей
• Леонид Андреевич Горбовский — командир десантного сигма-Д-звездолёта «Тариэль-Второй»
• Камилл — учёный
• Канэко — план-энергетик и начальник Службы индивидуальной безопасности планеты Радуга
• Этьен Ламондуа — глава современной нуль-физики, «быстрый физик», как его называли коллеги
• Фёдор Анатольевич Маляев — руководитель Роберта Склярова, изобретатель танков «Харибда»
• Шота Петрович Пагава — глава северных физиков-нулевиков
• Патрик — учёный, напарник Роберта Склярова
• Джина Пикбридж — старший биолог планеты
• Станислав Пишта — бывший десантник и командир звездолета «Подсолнечник». Друг Горбовского. На Радуге был заведующим детской колонией
• Александра Постышева (Аля) — учёный, возлюбленная Марка Валькенштейна
• Роберт Скляров — лаборант-наблюдатель на посту Степном, физик-нулевик
• Таня Турчина — воспитательница в поселке Детское. Возлюбленная Роберта Склярова

История создания

Произведение создано в 1963 году.

По словам Бориса Стругацкого, в августе 1962 года в Москве состоялось первое совещание писателей и критиков, работающих в жанре научной фантастики. На нём был показан фильм Стэнли Крамера «На берегу» — фильм о последних днях человечества, умирающего после свершившейся ядерной катастрофы. Этот киносеанс потряс братьев Стругацких настолько, что Борис Стругацкий вспоминает, как ему хотелось тогда «каждого встречного военного в чине полковника и выше — лупить по мордам с криком „прекратите, …вашу мать, прекратите немедленно!“».

У братьев Стругацких почти сразу после этого просмотра возник замысел романа-катастрофы на современном им материале, советский вариант «На берегу», появилось его рабочее название — «Летят утки» (по названию песни, которая должна была стать лейтмотивом романа).

Стругацким пришлось перенести действие в свой, придуманный, мир, который казался им «немногим менее реальным, чем тот, в котором мы живем». Было создано множество черновиков, в которых описывались «разнообразные варианты реакции различных героев на происходящее; готовые эпизоды; подробный портрет-биография Роберта Склярова; подробный план „Волна и её развитие“, любопытное „штатное расписание“ Радуги»..

Первый черновик «Далекой Радуги» был начат и закончен в ноябре — декабре 1962 года. Писатели после этого долго работали над произведением, переделывали, переписывали, сокращали и снова дописывали. Эта работа длилась более полугода.^{[источник не указан 1810 дней]}

Проблематика

• Проблема дозволенности научного познания, научного эгоизма: проблема «джинна в бутылке», которого человек выпустить может, а управлять им — нет (эта проблема автором статьи не указана, однако предполагается главной в данном произведении: произведение написано в 1963 году, при этом 1961 год — год испытания СССР самой мощной водородной бомбы).
• Проблема выбора и ответственности человека.
  • Роберт оказывается перед рационально неразрешимой задачей, когда он может спасти либо свою возлюбленную Татьяну, воспитательницу детского сада, либо кого-то из её воспитанников (но не всех). Роберт обманом вывозит в Столицу Таню, оставляя детей погибать.

— Ты сошёл с ума! — сказал Габа. Он медленно поднимался с травы. — Это дети! Опомнись!..
— А те, кто останется здесь, они не дети? Кто выберет троих, которые полетят в Столицу и на Землю? Ты? Иди, выбирай!
…
— Она возненавидит тебя, — тихо сказал Габа. Роберт отпустил его и засмеялся.
— Через три часа я тоже умру, — сказал он. — Мне будет всё равно. Прощай, Габа.

• Общественность Радуги испытывает явное облегчение, когда в разгар дискуссии о том, кого и что спасать на «Тариэле», появляется Горбовский и снимает с людей бремя этого решения.

— Видите ли, — проникновенно сказал Горбовский в мегафон, — боюсь, что здесь какое-то недоразумение. Товарищ Ламондуа предлагает вам решать. Но понимаете ли, решать, собственно, нечего. Всё уже решено. Ясли и матери с новорожденными уже на звездолёте. (Толпа шумно вздохнула). Остальные ребятишки грузятся сейчас. Я думаю, все поместятся. Даже не думаю, уверен. Вы уж простите меня, но я решил самостоятельно. У меня есть на это право. У меня есть даже право решительно пресекать все попытки помешать мне выполнить это решение. Но это право, по-моему, ни к чему.
…
— Вот и всё, — громко сказал кто-то в толпе. — И правильно. Шахтёры, за мной!
…
Они смотрели на тающую толпу, на оживившиеся лица, сразу ставшие очень разными, и Горбовский пробормотал со вздохом:
— Забавно, однако. Вот мы совершенствуемся, совершенствуемся, становимся лучше, умнее, добрее, а до чего всё-таки приятно, когда кто-нибудь принимает за тебя решение…

• В «Далёкой Радуге» Стругацкие впервые затрагивают проблематику контроля искусственного интеллекта. Горбовский упоминает так называемую Массачусетскую машину — созданное в начале XXII века кибернетическое устройство с «феноменальным быстродействием» и «необозримой памятью». Эта машина проработала всего четыре минуты, а затем была выключена и полностью изолирована от окружающего мира и находится под запретом Мирового совета. Причиной стало то, что она «стала вести себя». По всей видимости, учёным будущего удалось создать устройство с искусственным разумом (согласно повести «Жук в муравейнике», «на глазах у ошеломлённых исследователей зародилась и стала набирать силу новая, нечеловеческая цивилизация Земли»).
• Обратной стороной стремления сделать машины разумными стала деятельность так называемой «Чёртовой Дюжины» — группы тринадцати учёных, которые попытались сращивать себя с машинами.

Их называют фанатиками, но в них, по-моему, есть что-то притягательное. Избавиться от всех этих слабостей, страстей, вспышек эмоций… Голый разум плюс неограниченные возможности совершенствования организма.

Официально считается, что все участники эксперимента погибли, однако в финале повести выясняется, что Камилл — последний оставшийся в живых член «Чёртовой Дюжины». Несмотря на обретённое бессмертие и феноменальные способности, Камилл заявляет, что опыт не удался. Человек не может стать бесчувственной машиной и перестать быть человеком.

 — … Опыт не удался, Леонид. Вместо состояния «хочешь, но не можешь» состояние «можешь, но не хочешь». Это невыносимо тоскливо — мочь и не хотеть.
Горбовский слушал, закрыв глаза.
 — Да, я понимаю, — проговорил он. — Мочь и не хотеть — это от машины. А тоскливо — это от человека.

— Вы ничего не понимаете, — сказал Камилл. — Вы любите мечтать иногда о мудрости патриархов, у которых нет ни желаний, ни чувств, ни даже ощущений. Мозг-дальтоник. Великий Логик. <…> А куда уйдёшь от своей психической призмы? От врождённой способности чувствовать… Ведь нужно любить, нужно читать о любви, нужны зелёные холмы, музыка, картины, неудовлетворённость, страх, зависть… Вы пытаетесь ограничить себя — и теряете огромный кусок счастья.

— «Далёкая радуга»

• Трагедия Камилла иллюстрирует рассматриваемую авторами проблему соотношения и роли науки и искусства, мира разума и мира чувств. Это можно было бы назвать спором «физиков» и «лириков» XXII века. В Мире Полудня все чётче прослеживается разделение на так называемых эмоциолистов и логиков (эмоциолизм как зарождающееся в искусстве XXII века течение упоминается в более раннем романе «Попытка к бегству»). Как предсказывает Камилл, по словам одного из персонажей:

Человечество накануне раскола. Эмоциолисты и логики — по-видимому, он имеет в виду людей искусства и науки — становятся чужими друг другу, перестают друг друга понимать и перестают друг в друге нуждаться. Человек рождается эмоциолистом или логиком. Это лежит в самой природе человека. И когда-нибудь человечество расколется на два общества, так же чуждые друг другу, как мы чужды леонидянам…

Стругацкие символично показывают, что для людей Мира Полудня наука и искусство равноценны и при этом они никогда не затмят значение самой человеческой жизни. На корабль, в котором эвакуируют детей («будущее») с Радуги, Горбовский позволяет взять только одно произведение искусства и одну плёнку с отснятыми научными материалами.

— Что это? — спросил Горбовский.
— Моя последняя картина. Я Иоганн Сурд.
— Иоганн Сурд, — повторил Горбовский. — Я не знал, что вы здесь.
— Возьмите. Она весит совсем немного. Это лучшее, что я сделал в жизни. Я привозил её сюда на выставку. Это «Ветер»…
У Горбовского всё сжалось внутри.

— Давайте, — сказал он и бережно принял свёрток.

Ульмотрон

В «Далёкой Радуге» не раз упоминается «ульмотрон», очень ценный и дефицитный прибор, имеющий отношение к научным экспериментам. Корабль Горбовского как раз и прибыл на Радугу с грузом ульмотронов. Назначение прибора неясно, да и не важно для понимания сюжета. Производство ульмотронов крайне сложно и трудоёмко, очередь на их получение расписана на годы вперёд, а ценность настолько велика, что во время катастрофы главные герои спасали приборы с риском для собственной жизни. Чтобы заполучить вне очереди ульмотрон для своего подразделения, герои даже пускаются на разные предосудительные уловки (прозрачная аллюзия на ситуацию с распределением дефицитных товаров в СССР).

Литературные особенности

Т. Н. Бреева, рассматривая деконструкцию утопического дискурса, наблюдает в повести «Далекая Радуга» неосложненный вариант деконструкции мифологемы нового / советского человека. По этой причине последняя предстает здесь в изводе «человек-машина», в равной степени отсылающем как к собственно советской мифологии 1920-х гг., так и к теме гомункула в том варианте, который она приобретает в жанре фантастики.

Доктор филологических наук, детская писательница Е. В. Борода в своей статье высказала мнение, что обитатели планеты Радуга

стоят перед моральной дилеммой: жизнь для науки или наука для жизни. Их выбор отнюдь не прост, потому что человек в любом случае оказывается в проигрыше. Но они бы не были людьми, если бы не следовали принципу «из всех возможных решений выбирать самое доброе». Человек не может быть принесен в жертву ради гипотетической благодати человечества. На этом строится любая этическая система — во- первых, отсутствие малейшего компромисса со злом, во-вторых, приоритет живого человека перед умозрительными концепциями. В сущности, это две основные евангельские заповеди: возлюби Бога и возлюби ближнего. Все остальное вмещается в эту этическую формулу. На уровне всего населения планеты Далекая Радуга решается вопрос о будущем, о том, чему или кому суждено спастись на единственном звездолете: научным трудам или самым юным жителям планеты — лаборатории. На самом деле каждым взрослым обитателем Радуги этот выбор уже сделан, и речь Этьена Ламондуа — это скорее нравственное кредо адептов науки, готовых принести в жертву будущему самое дорогое: собственных детей.

Фролов А. В. считает, что братья Стругацкие в повести «Далекая Радуга» сами того не зная, создали реальность, наглядно демонстрирующую фундаментальные принципы теории трансгуманизма. По его мнению персонажи повести не обвиняют ученых в катастрофе, так как эксперимент правомерен как с научной, так и с этической точек зрения. Во-первых, высокотехнологичные разработки способны принести огромную практическую пользу (нуль-переходы). Во-вторых, по мнению Фролова, позиция Этьена Ламондуа, согласно которой стремление познавать — это основной инстинкт человечества, как вида, является максимально объективной концепцией мироустройства в призме людского восприятия. Что же касается возможных негативных последствий, то риск возникновения подобных ситуаций является приемлемым фактором при условии соблюдения учеными необходимых мер безопасности (как это было сделано на Радуге).

Примечания

1. Бондаренко С. Неизвестные Стругацкие. От «Страны багровых туч» до «Трудно быть богом»: черновики, рукописи, варианты. — Донецк: Сталкер, 2005. — С. 568. — 640 с. — 5000 экз. — ISBN 966-696-779-0. Архивировано 25 марта 2020 года.
2. Т.Н.Бреева. Деконструкция утопического дискурса в произведении братьев Стругацкий «Мир Полудня». — 2014. — С. 232—233. — 235 с. Архивировано 11 мая 2018 года.
3. Борода Е. В. Воспитание человечности на примере изучения творчества братьев Стругацких (рус.) // НИЦ Аэтерна. — 2017. — С. 158.
4. Фролов Алексей Владимирович. Морально-этические аспекты допустимости научного эксперимента в рамках теории трансгуманизма (на материале повести Аркадия и Бориса Стругацких «Далекая Радуга») // Брянский Государственный Университет им. академика И.Г. Петровского. — 2013. Архивировано 25 марта 2020 года.

Источники

• Аркадий и Борис Стругацкие. Путь на Амальтею. Далекая радуга (рус.). — М.: АСТ, 2016. — 224 с. — ISBN 978-5-17-094324-1.
• Стругацкий Борис Натанович. Комментарии к пройденному (рус.). — СПб.: Амфора, 2003. — 311 с. — ISBN 5-94278-403-5.
• Бондаренко С. Неизвестные Стругацкие. От «Страны багровых туч» до «Трудно быть богом» : черновики, рукописи, варианты (рус.). — Донецк: Сталкер, 2005. — 635 с. — ISBN 966-696-779-0.