Жертвоприношение Исаака

Жертвоприношение Исаака (ивр. עֲקֵדָת יצחק‎ [акеда́т Ицхак] дословно — «связывание Ицхака») — попытка приношения Исаака в жертву Богу Авраамом.

Авраам приносит Исаака в жертву (Евграф Рейтерн, **1849 год**)

Библейский рассказ

**Жертвоприношение Исаака** (**Рембрандт**, **1635 год**)

Согласно библейскому рассказу (Быт. 22:1-19), Бог призвал Авраама принести своего любимого сына Исаака «во всесожжение» «в земле Мория», «на одной из гор». Ошеломлённый Авраам повиновался. На третий день пути Авраам с Исааком взошли на указанное Богом место. Придя на место, Авраам «устроил жертвенник», связал Исаака (отсюда традиционное еврейское название истории), «положил его на жертвенник поверх дров» и уже занёс над ним нож (поскольку жертву, приносимую Богу во всесожжение, следовало сначала заколоть, а затем сжечь), когда ангел воззвал к нему с неба:

Авраам! Авраам! <…> не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня.

— Быт. 22:11-12

Вместо Исаака в жертву был принесён баран, а Господь поклялся:

благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твоё, как звезды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твоё городами врагов своих; и благословятся в семени твоём все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего.

— Быт. 22:16-18

Клятва умножить потомство Авраама давалась Господом и ранее (Быт. 15:5; Быт. 17:19; Быт. 21:12). Таким образом, можно либо уяснить из текста, что Авраам верил этому более раннему обещанию; но можно истолковать такие сведения как результат дублирования традиций.

Фреска с изображением **Ибрахима**, которого останавливает ангел, не давая ему принести в жертву своего сына (музей Хафт Танан (Семь могил) в **Ширазе**)

В Коране

История жертвоприношения Ибрахимом (Авраамом) своего сына излагается и в Коране, но лишь в немногих стихах (ас-Саффат 37:99—109):

Когда сын достиг того, чтобы разделить усердие с ним, [Ибрахим] сказал: «О сын мой! Воистину, я видел во сне, что я приношу тебя в жертву с закланием. Что думаешь ты [об этом]?» Сын ответил: «О отец мой! Поступай так, как тебе велено. Если так будет угодно Аллаху, ты найдешь меня терпеливым». Когда они оба покорились [воле Аллаха] и [отец] поверг его [лицом вниз]… Воистину, это и есть явное испытание. И Мы заменили ему [сына] на большую жертву.

Сын Ибрахима в этом эпизоде Корана по имени не назван, однако мусульманские богословы и толкователи Корана Средних веков и современности выводят из Корана и Сунны, что Исмаил (Измаил), а не Исаак был «забиих Алла» — жертвой, выбранной Аллахом (на основании того что известие о даровании Аврааму сына Исаака пришло ему позднее, уже после жертвоприношения — ас-Саффат 37:112).

Толкование

В иудаизме

Еврейская традиция рассматривает жертвоприношение Исаака как символ готовности к самым тяжёлым жертвам во имя преданности Богу. «Земля Мория», упоминаемая в этой истории, отождествляется в иудаизме с Храмовой горой в Иерусалиме, с которой начинается сотворение земли, на которой видел чудесный сон о лестнице Иаков, на которой Соломон впоследствии построил Храм. Поэтому считается, что Храм был воздвигнут на том самом месте, где Авраам соорудил жертвенник для всесожжения.

Мишна свидетельствует о том, что уже в I—II вв. тема жертвоприношения Исаака содержалась в молитве, читавшейся в дни постов. Талмуд предписывает чтение рассказа о жертвоприношении Исаака в синагоге на второй день Рош ха-Шана и объясняет обычай трубить в шофар (изготовляемый из рога барана) в Рош ха-Шана как напоминание о том, что вместо Исаака в жертву был принесён баран.

Широкое многообразие интерпретаций данного события представлено в Талмуде:

Тема жертвоприношения Исаака развивается в Талмуде и в ряде аггадических мидрашей. В одном из них утверждается, что Авраам всё же принёс в жертву Исаака. Толкование основано на стихе 22:19, где говорится только о том, что именно «Авраам вернулся к слугам», но нет ничего о возвращении сына.
Другое талмудическое предание связывает событие жертвоприношения с приходом Машиаха (Помазанника, Мессии) и спасением избранного народа. Народ будет спасён ради преданности и жертвенности праотца, Авраама.
Один из вариантов талмудического объяснения причин жертвоприношения Исаака — вызов противника (сатаны), направленный Богу. Подобно сюжетному обрамлению книги Иова, satan сомневается в верности и искренности Авраама (Сангедрин 896). Искушению подвергается и Исаак, которому «противник» внушает мысли непокорности. Преодолевая их, сын сам умоляет отца связать его по рукам и ногам для жертвоприношения (Берешит рабба 56). Согласно преданию, кесарийского ученого-раввина Авваху спросили, почему дуют в шофар на Новый год. Тот ответил, что это выражение готовности народа связать себя ради Всевышнего, то есть смириться. (В. Rosh Hashana 16a).
Последовавшая за этим событием смерть Сарры связывается в Талмуде с её переживанием по поводу возможной смерти сына.

В еврейской религиозной философии история жертвоприношения Исаака явилась предметом разнообразных толкований:

Филон Александрийский считал, что Авраам руководствовался исключительно любовью к Богу.
По Маймониду, Бог, повелев Аврааму принести Исаака в жертву, желал не испытать Авраама, а создать эталон человеческой любви к Богу и преданности человека Божьей воле.
По Нахманиду, Бог знал, как поступит Авраам, однако для самого Авраама испытание было настоящим, так как он не знал, как поступит Бог.
Согласно Книге Зогар, поскольку Авраам есть воплощение Божественного милосердия, Исаак — Божественной силы, а Иаков представляет собою принцип гармонизации, жертвоприношение Исаака приводит в движение сложный процесс, в итоге которого начала, представляемые Авраамом и Исааком, должны прийти к полной гармонии в Иакове.
Различные толкования жертвоприношения Исаака, основанные также на понимании её как феноменализации любви человека к Богу и готовности следовать воле Его, дают выдающиеся представители хасидизма.

В средневековой еврейской религиозной поэзии тема жертвоприношения Исаака (акеды) разрабатывалась в специальном одноимённом жанре.

В христианстве

В Новом Завете жертвоприношение Авраама упоминается несколько раз. В Послании ап. Иакова 2:21 автор приводит Авраама в пример, полемизируя с теми, кто утверждает самодостаточность веры в оправдании перед Богом: «Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего? Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства? И исполнилось слово Писания: „веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим“». Поступок патриарха расценивается как акт высшего проявления верности, доверия Богу. Данная позиция вполне укладывается в контекст иудейских толкований.

В Послании к Евреям 11:17-19 данный сюжет возникает в контексте рассуждений автора о вере: «Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного, о котором было сказано: в Исааке наречется тебе семя. Ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить, почему и получил его в предзнаменование». Патриарх приносит на алтарь своего сына, будучи уверен, что обетование Бога (о большом потомстве через Исаака) исполнится в любом случае, даже в случае его смерти, поскольку Бог способен воскресить его из мёртвых.

Уже в раннехристианской доктрине жертвоприношение Исаака рассматривается как предсказание мученичества Христа. По мнению Отцов Церкви, Иисус сам указал на эту историю как на прообраз предстоящей его голгофской жертвы: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» (Ин. 8:56). Это мнение содержится уже в трудах Иринея Лионского (II век), Григория Богослова (IV век) и развивается последующими богословами. Ими сравнивается послушание Исаака воле Авраама и Иисуса воле Бога Отца, несение Исааком дров на гору называется прообразом несения Иисусом Креста, а его путь на гору — крестным путём на Голгофу. По причине такого толкования Православная церковь использует рассказ о жертвоприношении Исаака как паремию для вечерни пятницы пятой недели Великого поста и Великой субботы.

*Жертвоприношение Исаака*
(**икона**, конец **XVIII века**)

Святитель Иоанн Златоуст, комментируя жертвоприношение Исаака восхищается мужеством Авраама и смирением его сына, проявленном в ходе этого Божьего искушения:

Но кому здесь более удивляться и изумляться? Мужественному ли духу праотца, или покорности сына? Он не убежал, не огорчился поступком отца своего, но повиновался и покорился его намерению и как агнец безмолвно возлежал на жертвеннике, ожидая удара от руки отца. Когда все было уже приготовлено и не оставалось ничего более, то благий Господь, желая показать, что Он дал ему такое повеление не для действительнаго заклания сына, а для обнаружения всей добродетели праведника, являет наконец и собственное человеколюбие, увенчавая праведника за самое произволение, то есть самую решимость праотца принимая за действительно принесённую жертву.

— Иоанн Златоуст. Беседы на книгу Бытия (Беседа 48)

В исламе

Авраам (Ибрахим), безропотно покорившийся Богу и готовый принести в жертву любимого сына (Исмаил), рассматривается как пример абсолютной покорности Богу. Отсюда сам термин «мусульманин», что означает «предавшийся», «покорившийся», впервые примененный Ибрахимом.

В память жертвоприношения установлен самый великий и значимый в исламе праздник — Ид-аль-Адха (Курбан-байрам). В течение четырех дней праздника мусульманин, имеющий соответствующую возможность, должен принести в жертву животное — мелкий или крупный рогатый скот. При этом мясо раздается бедным мусульманам.

В библеистике

В библеистике существует подход, согласно которому рассказ о жертвоприношении Исаака является этиологической легендой, которая призвана объяснить происхождение практики замены человеческих жертвоприношений принесением в жертву животных. Согласно другому мнению, эта история представляет собой выражение протеста против языческого обычая принесения ребёнка в жертву богам^{[источник не указан 4305 дней]}. Принесение в жертву сыновей (нередко первенцев) было общей практикой в древнем языческом Ханаане. Подобные жертвы совершались при закладке городов, строительстве ворот, зданий (в том числе рядовых жилищных построек), по обету, для предотвращения бед. В самой Библии приводится несколько подобных примеров: моавитский царь Меша, иудейские цари Ахаз, Манассия, иерихонец Ахиил ^{[нет в источнике]}, а также пытавшийся принести в жертву Ионафана — Саул.

Исследователи Библии также проводят параллели между данным сюжетом и сходными мотивами в мифологии Древней Греции и Месопотамии.

В рамках документальной теории библейских текстов проведена реконструкция источников данного отрывка, согласно которой здесь мы видим комбинацию как минимум двух рассказов: Е («элохиста») и J («яхвиста»). Возможно, есть также и более поздняя вставка редактора. Предположение основано на употреблении имен Бога при описании событий. Итак, согласно первоначальной версии элохиста, Исаак был принесен в жертву своим отцом. С изменением социокультурного контекста, отживанием практики человеческих жертвоприношений, текст был скорректирован.

По мнению С. А. Токарева, рассказ о жертвоприношении Исаака не может рассматриваться как реминисценция действительно существовавшего института человеческих жертвоприношений, а является мифологическим обоснованием ритуала посвящения божеству «первородных» сыновей, что было в свою очередь символической трансформацией ещё более древнего ритуала инициации мальчиков.

В философии

История жертвоприношения Исаака, как пример столкновения моральных норм и божественного повеления, рассматривалась рядом философов нового и новейшего времени, так или иначе решавших проблему соотношения морали и религии. Иммануил Кант, чья этика декларирует полную автономность морали «в силу чистого практического разума» и независимость её от религии (и, более того, зависимость веры в Бога от предписаний морали), приводит в трактате «Спор факультетов» ответ, который Авраам должен был дать на приказ принести в жертву своего сына:

Я уверен, что не должен убивать моего доброго сына. А вот в том, что ты, явившийся мне, действительно Бог, я не уверен, и не могу быть уверен.

Более того, по Канту, Авраам мог быть уверен, что услышанный им голос не принадлежит Богу. Приказание совершить что-либо противоречащее моральному закону не может, по Канту, исходить от Бога, то есть высшего морального существа, идея которого является производной, а не основой морали.

Попытки экзистенциалистского истолкования жертвоприношения Исаака были сделаны Сёреном Кьеркегором (1813—1855) и Львом Шестовым.

Сёрен Кьеркегор, посвятивший проблеме трактовки жертвоприношения Исаака книгу «Страх и трепет», признаёт вслед за Кантом, что с этической точки зрения такое жертвоприношение было бы просто убийством. Но Авраам, по Кьеркегору, «перешагивает через всё этическое, и вне его он обретает более высокую цель, в отношении к которой он и устраняет этическое». Кьеркегор говорит о «телеологическом упразднении этического», возможном для человека, живущего религиозной жизнью (в противоположность людям, живущим, по терминологии Кьеркегора, эстетически или этически). «Парадокс веры таков: единичный индивид выше, чем всеобщее» (то есть всеобщие моральные нормы); «существует абсолютный долг перед Богом», по сравнению с которым «этическое оказывается сведенным к относительному». Авраам — «рыцарь веры», верующий «силой абсурда». При этом его вера не является верой в то, что Бог отменит своё приказание, или верой в будущую жизнь: Авраам собирался совершить жертвоприношение и при этом «верил в противоречие» — в то, что он «состарится на этой земле, почитаемый своим народом, благословенный в своем роде, незабвенный в Исааке — любимейшем в его жизни».

В искусстве

Жертвоприношение Авраама
(, **1650 год**)

Самыми ранними памятниками изобразительного искусства на тему жертвоприношения Исаака являются фрагменты росписи одной из двух синагог в Дура-Европос (III в. н. э.) и часть мозаики синагоги (VI в. н. э.).

К этой теме обращались многие выдающиеся мастера европейской живописи: (1430—1492), Лука Кранах Старший (1472—1533), Андреа дель Сарто (1486—1531), Тициан (1488—1576), Паоло Веронезе (1528—1588), Караваджо (1573—1610), Рембрандт (1606—1669), Тьеполо (1696—1770) и другие.

Из большого числа музыкальных произведений на тему жертвоприношения Исаака (их насчитывается около 50) наиболее известна «священная баллада» Игоря Стравинского ^[англ.] (первое исполнение — Иерусалим, 1964).

Канадский поэт, писатель, певец и бард Леонард Коэн в своем втором студийном альбоме Songs from a Room (1969) издал песню Story of Isaac (История Исаака). Первая часть текста написана от лица девятилетнего мальчика. Отец входит в его комнату и говорит, что им надо идти, что ему было видение. Мальчик, полностью доверяющий отцу, идет за ним на гору и восходит на алтарь. Затем автор песни обращается ко всем, кто строит «прекрасные» алтари для уничтожения своих детей в угоду своей идеологии, религии, заблуждению. Он заявляет о том, что всему этому должен прийти конец. В контексте Вьетнамской войны песня сразу стала символом пацифизма и борьбы за мир.

28 сентября 2011 года вышла компьютерная игра The Binding of Isaac.

В литературе

Жертвоприношение Исаака на протяжении веков служило темой христианской религиозной драмы.

В еврейской литературе на идиш известна пьеса «Акейдас Ицхок» («Акеда Исаака», 1897). Мотив жертвоприношения Исаака как символа высокой жертвы проходит через творчество ряда израильских поэтов и писателей 1960-70-х гг.

В русской литературе тема жертвоприношения Исаака разработана в поэме Иосифа Бродского «Авраам и Исаак» (1963), написанной, по признанию самого поэта, под впечатлением от трактата Сёрена Кьеркегора «Страх и трепет».

Значительное место решение «проблемы Авраама» исследователем истории этики Солом Вайнтраубом занимает в фантастических романах Дэна Симмонса «Гиперион» и «Падение Гипериона». Во сне он многократно слышит Голос, требующий от него принести свою дочь Рахиль в жертву на планете Гиперион ради будущего человечества, и даёт ответ: «Больше не будет жертвоприношений, ни детей, ни родителей! Жертв больше не будет! Время повиновения и искупления кончилось. Помоги нам, если ты друг, или убирайся!»

Авраам повиновался, и для него это был правильный выбор, — подумал Сол. — Ведь этически Авраам сам был ребёнком. В те времена все люди были детьми. Правильным выбором для детей Авраама было стать взрослыми и принести в жертву себя вместо детей. Каков же правильный ответ для нас?

Однако в дальнейшем, Сол приходит к выводу, что это Авраам испытывал Бога

Отвергнув в последний момент жертвоприношение и отведя нож, Бог в глазах Авраама и сердцах его потомков заслужил право стать его, Авраамовым Богом.

См. также

Леокорион (жертвоприношение трёх дочерей)

Примечания

В гл. 15 Творец именуется только Яхве, а в гл. 22 — обычно Элохим, хотя упоминается и имя Яхве
Ислам: Энциклопедический словарь. — М., 1991. — С. 88.
2Пар. 3:1
Мишна, Таанит 2:4
Талмуд, Мегила 31а
Талмуд, Рош ха-Шана 16а)
Фридман Р. Как создавалась Библия. — М.: Эксмо, 2011. — С. 369.
Аверинцев С. С. Исаак // Мифологический словарь / Гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 672.
Ириней Лионский, Против ересей. IV:5; Иоанн Златоуст, Беседы на Евангелие от Иоанна. VIII:56
Григорий Богослов. Слово 45. На Святую Пасху
Ветхозаветные чтения Сырной седмицы и Святого Великого поста (неопр.). Дата обращения: 26 ноября 2008. Архивировано 27 октября 2008 года.
Праздник жертвоприношения
Фридман Р. Как создавалась Библия. — Москва: Эксмо, 2011. — С. 368, 369..
Токарев С. А. Обряды и мифы Архивная копия от 17 апреля 2021 на Wayback Machine // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / Гл. ред. С. А. Токарев. М., 2008 (Советская Энциклопедия, 1980).
Приложение «Спор с богословским факультетом» к трактату «Спор факультетов» (7:63n). Рассмотрение истории Авраама и Исаака включено в контекст спора философского и богословского факультетов, тем самым перекликаясь и полемизируя со знаменитым «Амулетом» Паскаля: «Огонь. Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова. А не философов и учёных» (Паскаль Б.. Мысли. М., 1994, стр. 61). См. также трактат Канта «Религия в пределах только разума» (Иммануил Кант. Собрание сочинений в восьми томах. Том 6. — М., 1994, стр. 93).
«Страх и трепет» Архивная копия от 18 декабря 2008 на Wayback Machine. Как и большинство других произведений сторонника иронического метода философствования Кьеркегора, книга написана от лица вымышленного автора, и, строго говоря, должна рассматриваться как отстранённое выражение религиозной жизненной позиции, а не как собственная позиция философа. Жанр книги определён как «диалектическая лирика».
Симмонс Д. Падение Гипериона, гл.30. М., 1998. С.295-296
Симмонс Д. Гиперион. М., 1998. С.404

Источники

Краткая еврейская энциклопедия, Изд. О-ва по исследованию еврейских общин. Иерусалим: 1976—2005.

Ссылки

Акеда — статья из Электронной еврейской энциклопедии

[1] В гл. 15 Творец именуется только Яхве, а в гл. 22 — обычно Элохим, хотя упоминается и имя Яхве

[2] Ислам: Энциклопедический словарь. — М., 1991. — С. 88.

[3] 2Пар. 3:1

[4] Мишна, Таанит 2:4

[5] Талмуд, Мегила 31а

[6] Талмуд, Рош ха-Шана 16а)

[7] Фридман Р. Как создавалась Библия. — М.: Эксмо, 2011. — С. 369.

[8] Аверинцев С. С. Исаак // Мифологический словарь / Гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 672.

[9] Ириней Лионский, Против ересей. IV:5; Иоанн Златоуст, Беседы на Евангелие от Иоанна. VIII:56

[10] Григорий Богослов. Слово 45. На Святую Пасху

[11] Ветхозаветные чтения Сырной седмицы и Святого Великого поста (неопр.). Дата обращения: 26 ноября 2008. Архивировано 27 октября 2008 года.

[12] Праздник жертвоприношения

[13] Фридман Р. Как создавалась Библия. — Москва: Эксмо, 2011. — С. 368, 369..

[14] Токарев С. А. Обряды и мифы Архивная копия от 17 апреля 2021 на Wayback Machine // Мифы народов мира : Энциклопедия. Электронное издание / Гл. ред. С. А. Токарев. М., 2008 (Советская Энциклопедия, 1980).

[15] Приложение «Спор с богословским факультетом» к трактату «Спор факультетов» (7:63n). Рассмотрение истории Авраама и Исаака включено в контекст спора философского и богословского факультетов, тем самым перекликаясь и полемизируя со знаменитым «Амулетом» Паскаля: «Огонь. Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова. А не философов и учёных» (Паскаль Б.. Мысли. М., 1994, стр. 61). См. также трактат Канта «Религия в пределах только разума» (Иммануил Кант. Собрание сочинений в восьми томах. Том 6. — М., 1994, стр. 93).

[16] «Страх и трепет» Архивная копия от 18 декабря 2008 на Wayback Machine. Как и большинство других произведений сторонника иронического метода философствования Кьеркегора, книга написана от лица вымышленного автора, и, строго говоря, должна рассматриваться как отстранённое выражение религиозной жизненной позиции, а не как собственная позиция философа. Жанр книги определён как «диалектическая лирика».

[17] Симмонс Д. Падение Гипериона, гл.30. М., 1998. С.295-296

[18] Симмонс Д. Гиперион. М., 1998. С.404