Пеньковская культура - NiNa.Az

Не следует путать с Хойницко-пеньковской культурой.

Пенько́вская культура (пражско-пеньковская культура, антская культура) — археологическая культура V—VII веков, распространённая в полосе ле­со­степи от Под­не­ст­ро­вья до бас­сей­на Се­вер­ско­го Дон­ца. На границах ареала пеньковские памятники перемежаются с колочинскими и пражскими.

Пеньковская культура Раннее Средневековье
Основные памятники пеньковской культуры 1 — Алчедар; 2 — Лопатна; 3 — Ханска III; 4 — Селиште; 5 — Реча; 6 — Бранешты; 7 — Скок; 8 — Лукашевка; 9 — Данчены; 10 — Кобуска-Веке; 11 — Стручены; 12 — Костешты; 13 — Ханска; 14 — Пиков; 15 — Якушин; 16 — Глинское; 17 — Самчинцы; 18 — Семенки; 19 — Кисляк; 20 — Куня; 21 — Ладыжин; 22 — Скибинцы; 23 — Балашовка; 24 — Гайворон; 25 — Ивановка; 26 — Ивановка-2; 27 — Семёновка; 28 — Кочубеевка; 29 — Белая Церковь; 30 — Вильховчик; 31 — Гута-Михайловская; 32 — Григоровка; 33 — Цибли; 34 — Домантово; 35 — Сушки; 36 — Крещатик; 37 — Будище; 38 — Стецовка; 39 — Беляевка; 40 — Великая Андрусовка; 41 — Пеньковка-Луг I; 42 — Пеньковка-Луг II; 43 — Пеньковка-Молочарня; 44 — Хитцы; 45 — Прогресс; 46 — Засулье; 47 — Полузорье; 48 — Дериевка; 49 — Осиповка; 50 — Чернещина; 51 — Богатое; 52 — Игрень; 53 — (?); 54 — ^[укр.]; 55 — Звонецкое; 56 — Алексеевка, 57 — Хортица; 58 — Скелька; 59 — Дмитриевское; 60 — Липцы; 61 — ^[укр.]; 62 — Петровское; 63 — Задонецкое; 64 — Занки; 65 — Таранцево; 66 — Студенок; 67 — Пастырское
Географический регион	Северное Причерноморье
Датировка	V—VII века
Носители	анты
Тип хозяйства	земледелие, животноводство
Исследователи	Д. Т. Березовец, , А. Т. Смиленко, , ^[укр.]
Преемственность
←черняховская ←киевская → лука-райковецкая→ волынцевская→
Медиафайлы на Викискладе

Происхождение пеньковской культуры связывают с тра­ди­ция­ми чер­ня­хов­ских групп, включающими ком­по­нен­ты ки­ев­ской куль­ту­ры, при су­ще­ст­вен­ном уча­стии носителей последней, пришедших с севера. Позднекиевские и пеньковские памятники близки на уровне макроструктур (топография поселений, погребальный обряд, домостроительство, керамический комплекс), что свидетельствует об их родстве. Согласно А. М. Обломскому, пеньковская культура сформировалась на основе южных группировок киевской культуры, попавших под черняховское влияние.

По мнению большинства учёных, в пеньковской культуре преобладают традиции раннеславянского круга. Её носителями обычно признаются анты.

История исследования

Д. Т. Березовец — археолог, выделивший памятники пеньковского типа

Памятники, относимые ныне к пеньковской культуре, были впервые выявлены на рубеже XIX—XX веков. В середине XX века сходные древности Надпорожья исследовались А. В. Бодянским, В. Н. Даниленко и А. Т. Смиленко. В 1948 году И. И. Ляпушкин встретил пеньковскую керамику в Сенче, но ошибочно датировал её эпохой бронзы. Изучение памятников Пруто-Днестровского междуречья было начато в 1950 году Г. Б. Фёдоровым. C 1953 года раскопки пеньковского поселения в бассейне Северского Донца вёл Б. А. Шрамко. Исследования в Потясминье производились Д. Т. Березовцом, В. П. Петровым, Д. Я. Телегиным и Е. А. Петровской; в Побужье — , В. Н. Даниленко и ^[укр.].

По итогу раскопок, проведённых в 1956—1959 годах близ села Пеньковки, Д. Т. Березовец выделил круг памятников пеньковского типа, которые приписал уличам. К нему Березовец отнёс древности, датируемые V—IX веками. М. И. Артамонов предпочёл связать пеньковские памятники с кутригурами, а А. В. Бодянский и П. И. Хавлюк — с антами. К точке зрения последних присоединились В. В. Седов и П. Н. Третьяков. В работе И. П. Русановой, подытожившей начальный этап исследований, пеньковская культура объявлялась разнородной, объединявшей славянское, иранское и болгарское население.

К 1980-м годам В. В. Седов, П. Н. Третьяков, ^[укр.], И. А. Рафалович и другие археологи стали причислять к пеньковским лишь те комплексы, где присутствовала характерная посуда третьей четверти I тысячелетия н. э. В то время у учёных сложилось две точки зрения на происхождение пеньковской культуры. Сторонники первого направления (Э. А. Сымонович, В. В. Седов, И. П. Русанова, А. Т. Смиленко) искали её корни в особом типе черняховских памятников, распространённом преимущественно в Среднем Поднепровье, лесостепной части Днепровского Правобережья и в Поднестровье. Приверженцы иного взгляда (П. И. Хавлюк, П. Н. Третьяков, В. Д. Баран, О. М. Приходнюк, ^[укр.], и др.) подчёркивали сходство пеньковской культуры с киевской, а следы черняховского влияния признавали второстепенными.

География

Археологические культуры юга Восточной Европы в VII веке. Пронумерованы памятники сахновского типа

Ареал пеньковской культуры охватывает обширную территорию степной и лесостепной зон Северного Причерноморья, от Северского Донца до восточной Румынии. Граница пеньковского и колочинского ареалов выглядит «размытой»: на поселениях колочинской культуры встречены пеньковские комплексы. Иногда к пеньковской культуре относят поселение Роище в Черниговской области, отстоящее на 150 км от основного массива пеньковских памятников. Сходные древности известны в междуречье Северского Донца и Дона (в частности, в Поосколье). Также фиксируется присутствие носителей пеньковской культуры на верхнем Воронеже.

Граница ареалов пеньковской и пражской культур проходит между Росью и Стугной. В Побужье и Пруто-Днестровском междуречье памятники этих общностей располагаются вперемежку. Отдельные ком­по­нен­ты пеньковской культуры встречаются в материалах памятников Ниж­него По­ду­на­вья, обладающих также пражскими и гето-дакийскими чертами. Известны они и среди материалов ряда византийских укреплений (^[англ.], ^[рум.], ^[англ.], ^[англ.], Истрия, ^[рум.], Голеш, Нова-Черна и др.).

К пеньковской культуре ранее относили некоторые находки, происходящие из Среднего Подунавья, Крыма и других регионов, однако ныне эта атрибуция отвергается специалистами.

^[укр.] выделяет четыре локальных варианта пеньковской культуры, памятники которых отличаются особенностями керамического комплекса, домостроительства и погребального обряда:

• Лесостепное Днепровское Левобережье, для которого характерны срубные дома и шамотированная керамика;
• Днепро-Днестровское междуречье, где распространена керамика с примесью дресвы, песка и слюды, наиболее заметно черняховское и пражское влияние;
• Днепровское Надпорожье и Поорелье, где изготавливалась керамика с примесью шамота и органики, а также были распространены постройки кочевнического облика;
• Прутско-Днестровское междуречье, где жилища отапливались преимущественно печами-каменками, повсеместна керамика с шамотом и встречаются сосуды, подобные чурельским.

На юге пеньковский ареал граничит с зоной, издавна заселённой степными кочевниками. В V—VI веках в ней обитали гунны и болгары, оставившие памятники так называемого шиповского горизонта. Во второй половине VI — первой половине VII века в Северном Причерноморье кочевали кутригуры.

Преемственность и хронология

Пеньковская культура, как и родственная ей колочинская, складывается во второй четверти — середине V века, о чём свидетельствуют находки на ранних памятниках черняховской гончарной керамики и других изделий. Как считает А. М. Обломский, пеньковская культура восходит к среднеднепровскому варианту киевской культуры и черняховским памятникам «киевской традиции». В меньшей степени прослеживается её сходство с сейминско-донецким вариантом киевской культуры и памятниками типа Роища-Александровки. Таким образом, её основу составляют традиции носителей киевской культуры, находившихся под сильным черняховским влиянием или непосредственно включённых в состав черняховской общности. Более грубый облик пеньковской культуры в сравнении с предшествующей черняховской или лесостепными вариантами киевской нельзя объяснить ничем, кроме воздействия более северных киевских групп.

Наиболее ранние пеньковские памятники расположены на юге лесостепного Днепровского Левобережья, Среднего Поднепровья и Днепро-Бугского междуречья, а также в Побужье. ^[укр.] относит к их числу некоторые комплексы с поселений Селиште и Ханска-2. Ареал ранних памятников пеньковской культуры расположен в зоне, ранее занятой черняховцами, однако от их памятников пеньковские отличаются поселенческой топографией, устройством жилищ и деталями погребального обряда. Смена черняховских памятников пеньковскими пришлась на эпоху Великого переселения народов, вызванного широкомасштабным нашествием гуннов.

В. В. Седов считал носителей пеньковской культуры потомками местного черняховского населения, в меньшей степени — переселенцев из северных земель. По его словам, на некоторых пеньковских поселениях были обнаружены немногочисленные жилища, сходные с полуземлянками киевской культуры, которые по своим конструктивным особенностям и интерьеру существенно отличаются от пеньковских. Седов отмечал также различия киевской и пеньковской посуды, полагая, что участие потомков носителей киевской культуры в пеньковском культурогенезе было незначительным.

Ключевым аргументом в пользу преемственности черняховской и пеньковской культур выступает наличие на памятниках первой лепных сосудов, близких по форме позднейшим пеньковским (округлобоких и ребристых горшков, некоторых типов мисок). Но столь же часто округлобокие горшки встречаются на киевских памятниках, синхронных черняховским. Связь некоторых форм посуды с черняховскими комплексами сомнительна: зачастую сосуды были найдены на многослойных памятниках, содержащих материалы иных культур. Часть вариантов черняховских ребристых горшков восходит к киевской традиции. Также на памятниках черняховской культуры распространены ребристые сосуды вельбарской традиции и биконические — позднескифской. Параллели между ними и пеньковской керамикой не прослеживаются, тогда как в керамическом комплексе киевской культуры выявлены прямые прототипы последней.

О. М. Приходнюк и продемонстрировали сходство пеньковской и киевской культур на уровне макроструктур. Поселения этих культур обычно размещались в поймах, тогда как черняховские селища чаще занимают чернозёмные склоны холмов. Конструктивные параметры киевских и пеньковских жилищ близки друг другу. Для ранних пеньковских построек характерно наличие опорных столбов и открытых очагов. Эти детали были популярны в киевском домостроительстве. ^[укр.] показал сходство погребального обряда киевской и пеньковской культур. В обеих распространены трупосожжения на стороне, погребения в урнах и без таковых.

Тем не менее, в пеньковской культуре присутствуют черняховские элементы. К ним относятся отдельные приёмы ремесла, некоторые земледельческие орудия (например, наральники), округлобокие банковидные сосуды с загнутым внутрь краем, ребристые миски с S-видным профилем. Возможно, потомками черняховцев оставлены отдельные ингумации V—VII веков, встречающиеся на юге Среднего Поднепровья и лесостепи Днепровского Левобережья.

Различные варианты периодизации пеньковской культуры были разработаны Е. А. Горюновым, О. М. Приходнюком и . Каждый из них обладает некоторыми недостатками. Выделяются следующие стадии её развития:

• Ранний этап (IV — начало V века) с «протопеньковскими» комплексами, переходный от киевской культуры к пеньковской;

• Первая стадия (V век);

• Вторая стадия (VI — конец VII века).

  Предметы из Мартыновского клада

Во второй половине или, более узко, в третьей четверти VII века пеньковская культура распалась, сменившись в западной части ареала лука-райковецкой, в восточной — памятниками типа Сахновки и Волынцева. По мнению большинства исследователей, гибель пеньковской культуры была связана с болгарской или хазарской экспансией. Отражением катастрофы выступают зарытые в период опасности клады типа Мартыновского. ^[англ.] относит это событие к середине VII века. Отдельные островки пеньковского населения в лесостепи могли сохраняться и во второй половине столетия, но большая его часть, вероятно, мигрировала на север, в колочинский ареал. Возможно, некоторые носители пеньковской и колочинской культур укрылись на пустых городищах скифского времени. Эволюционного продолжения пеньковская культура не имела, однако в керамическом комплексе более поздних волынцевских памятников некоторые пеньковские традиции всё же заметны. Согласно построениям А. М. Обломского и В. Е. Родинковой, пеньковцы присутствовали в Поднепровье как минимум до конца VII века.

Поселения

Селища

К концу XX века археологами было выявлено 319 (к началу XXI века — уже не менее 350) памятников пеньковской культуры. Большинство из них является остатками неукреплённых поселений, расположенных в низменных местах у воды, в окружении болот, пойменных лугов и, что немаловажно, лёгких для обработки земель. Только два известных селища помещаются на возвышенностях. Поселения концентрировались «кустами» по 5—7 в одном скоплении, отделяясь друг от друга промежутками в 3—5 км. Культурный слой селищ обычно незначительный, лишь в отдельных случаях его мощность достигает 20—40 см. Это объясняется недолговечностью существования поселений и малочисленностью одновременно функционировавших жилищ (от 4—7 на мелких селищах до 12—15 в среднем). Площадь большинства селищ не превышает 2—3 га, обычно достигая 1,5 га.

Городища

^[укр.] отмечает существование всего двух городищ пеньковской культуры. Укрепления первого, расположенного у села Будище близ Черкасс, были возведены ещё в скифское время и возобновлены в раннем Средневековье. Отсутствие культурного слоя и объектов свидетельствует о его использовании в качестве убежища, где люди постоянно не жили. Другое городище, исследованное экспедицией под руководством И. А. Рафаловича, находится возле села Селиште в Молдове. Укрепления этого посёлка представляли собой двойную деревянную стену, заполненную изнутри грунтом. Внутреннее пространство крепости было занято жилищами и производственными печами. В ходе раскопок было выявлено свыше 80 хозяйственных ям и одно трупосожжение, за пределами городища обнаружено ещё пять кремаций и две ингумации. Это поселение являло собой административно-хозяйственный центр округи. Интерпретация поселений близ Будища и Селиште как городищ вызывает сомнения у некоторых специалистов. Укрепления в Селиште, вероятно, были сооружены в раннем железном веке и позднее не использовались.

Пастырское городище, расположенное в ареале пеньковской культуры и зачастую ошибочно к ней причисляемое, представляет отдельное культурное явление. Вероятно, здесь находился центр производства специфической круговой посуды, которая попадается лишь на поздних пеньковских памятниках. Комплекс раннесредневековой леп­ной ке­ра­ми­ки, происходящей с Пастырского, полностью не вписывается ни в одну из известных культур. Аналоги отдельных форм отыскиваются в разных культурах обширного ареала, от Среднего По­днеп­ро­вья до Ниж­не­го По­ду­на­вья. По одной версии, жизнь на Пастырском городище прекращается в 60-х — 80-х годах VII века (немногим позже распада пеньковской культуры), по другой — продолжается вплоть до начала или даже середины VIII века.

Хозяйство

Носители пеньковской культуры жили за счёт земледелия и животноводства. Археоботанические находки на пеньковских памятниках свидетельствуют о выращивании проса, ячменя, пшеницы (в частности, полбы), ржи и иных культур. По сравнению с предшествующей черняховской культурой, число земледельческих орудий на пеньковских памятниках чрезвычайно мало. Они представлены наральниками, мотыжками, серпами, косами-горбушами; однажды встречено чересло. Также найдены зернотёрки и жернова. Пеньковцы содержали крупный рогатый скот, свиней, овец, коз и лошадей; выпас производился на пойменных лугах вблизи поселений.

Материальная культура

Жилища и хозяйственные сооружения

Жили пеньковцы, как правило, в прямоугольных или трапециевидных полуземлянках (каркасных или срубных) площадью 10—20 м², иногда с закруглёнными углами. Пол нивелировался и трамбовался, мог обмазываться глиной. В некоторых случаях встречены входные приямки. Признаком каркасной конструкции дома служит наличие столбовых ям по углам и у стен котлована. Для ранних этапов развития пеньковской культуры характерны жилища с открытыми очагами, иногда с центральным столбом. Позже получили распространение печи-каменки. Ряд исследователей связывает появление таких печей в пеньковских домах с проникновением традиций пражской культуры. Крыши домов чаще всего покрывались соломой или камышом. С точки зрения А. М. Обломского, традиции домостроительства пеньковской культуры во многом напоминают колочинские. На пеньковских поселениях Надпорожья исследователям дважды встретились остатки каменных наземных построек. В. В. Седов писал, что в Жовнине было найдено несколько жилищ с глиняными стенами и полами, выложенными из черепков битой керамики, гальки и глины. Он сопоставлял их с салтово-маяцкими сооружениями. Согласно ^[укр.], плохая сохранность указанных строений не позволяет выстраивать подобные аналогии.

На нескольких селищах найдены остатки «юртообразных» глинобитных или деревянных жилищ с углублённым полом, имевших округлую или овальную форму. Многие исследователи видят в них свидетельство контактов славян со степными кочевниками. По мнению , единственное сооружение, сопоставимое с настоящей юртой, выявлено в Чернечине. Возможно, к таковым относится и одна из построек конца VII — VIII века, обнаруженных в Стецовке. Остальные строения округлой формы не имеют никакого отношения к юртам. Сходные сооружения известны в киевской культуре, и скорее всего, перешли в пеньковскую из неё.

Хозяйственные постройки (амбары, мастерские) и ямы для хранения припасов находились возле жилищ или располагались компактной группой. Хозпостройки обычно углублённые, четырёхугольной формы, площадью от 5 до 30 м². Хозяйственные ямы округлые или овальные в плане, иногда колоколовидные в разрезе, глубиной от 40 до 180 см. Встречаются надворные очаги и печи, использовавшиеся для приготовления пищи в тёплое время года.

Керамика

Пеньковская лепная посуда

Основная масса пеньковской керамики — домашнего производства. В керамическом комплексе доминируют леп­ные ок­руг­ло­бо­кие и би­ко­нические сосуды (горш­ки, корчаги-зерновики), также присутствуют ско­во­ро­ды с бортиком, плоские дис­ки, разнообразные мис­ки, чашевидные сосуды, миниатюрные «кубки». В формовочной массе попадается шамот, дресва, песок и слюда. Как правило, пеньковская керамика не орнаментировалась, лишь изредка ножом делались насечки на венчиках горшков. Временами сосуды украшались налепами разных форм (в частности, валиками). Из глины изготавливались также пряслица, тигли, льячки. Находки привозных амфор единичны.

Керамика канцерского типа

На ранних памятниках встречены фрагменты круговой керамики черняховского облика: серолощёных мисок, кухонных горшков. По мнению А. М. Обломского, пеньковская культура складывалась в то время, когда черняховская посуда ещё производилась или, как минимум, продолжала бытовать в лесостепной полосе. На позд­них па­мят­ни­ках встречается «салтоидная» круговая по­су­да кан­цер­ско­го и пас­тыр­ско­го ти­пов. Канцерская посуда производилась во второй половине VII — начале VIII века. Она обнаруживается на стойбищах номадов и в богатых кочевнических комплексах, на пеньковских поселениях редка. Учёные полагают, что традиции производства подобной керамики были принесены в Поднепровье из Кисловодской котловины. Преобладает мнение, что производством керамики канцерского типа (сероглиняных кувшинов с лощёным орнаментом) занимались аланы. Их мастерские располагались в балке Канцерке близ Любимовки и в Мачухах. Центр производства пастырской посуды (сероглиняных горшков с шарообразным туловом и коротким венчиком) точно не установлен. Возможно, её изготавливали обитатели Пастырского городища. Как считает ^[англ.], недолгий период сосуществования носителей пеньковской и пастырской культурных традиций приходится на вторую треть VII века. Находки керамики пастырского типа на пеньковских поселениях нечасты. Также она встречается на сахновско-волынцевских памятниках. Связь пастырской керамики с аланскими традициями не доказана; возможно, истоки её орнаментации восходят к провинциально-римскому гончарству.

Керамика пастырского типа

Ремесло

На памятниках пеньковской культуры встречаются изделия из кости: иглы, проколки, лощила, гребни. Среди железных предметов попадаются сельскохозяйственные орудия, но­жи, резцы, шилья, иглы, крючки (рыболовные и фурнитурные), пряжки, уди­ла, на­ко­неч­ни­ки стрел и ко­пий. Обнаружены железоплавильные горны, домницы. Значительный металлургический центр располагался в Побужье, на острове между Солгутовым и Гайвороном. Пеньковцы владели техникой тепловой обработки, ковки железа и сырцовой стали, однако методы цементации и стальной наварки применялись ими редко. О развитии цветной металлургии свидетельствуют находки тиглей и льячек для плавки бронзы. Изделия из цветных и благородных металлов представлены фибулами, браслетами, подвесками, колокольчиками, поясными гарнитурами, височными кольцами, шейными гривнами и т. д. Встречаются литейные формы, изготовленные из мягких пород камня.

Нашивная бляшка из Мартыновского клада

С пеньковской и колочинской культурами связан ранний хронологический горизонт (конец VI — вторая половина VII века) так называемых «древностей антов»: мартыновский убор, типичный для днепровских кладов первой группы. В облике входящих в него изделий заметно готское, гепидское, византийское и кочевническое влияние. Название «древностей антов» условно: украшения этого круга не могут считаться этнографическим признаком исторических антов, поскольку не соответствуют известному району их расселения (от Нижнего Дуная до Поднепровья или даже Подонья), а концентрируются в ограниченной зоне (восток пеньковского ареала и юго-запад колочинского).

Погребальный обряд

Носители пеньковской культуры обычно кремировали покойников. Кальцинированные кости с остатками погребального костра помещались в неглубокую ямку, реже в урну. К концу XX века археологами было изучено около 50 захоронений, большинство которых найдено неподалёку от поселений или даже на территории последних. Значительных могильников немного, в основном же погребения одиночные или групповые. В качестве погребального инвентаря попадается посуда, металлические украшения, колокольчики, ножи, рыболовные крючки, оплавленные стеклянные бусы. Изредка встречаются ингумации, которые приписывают степнякам. В некоторых ингумациях находили вещи из круга «древностей антов» и более ранние фибулы дунайского происхождения. Возможно, подобные захоронения отражают собой экзогамные браки пеньковцев с выходцами из аланской и германской среды.

Этническая принадлежность

Большинство исследователей (, ^[укр.], В. В. Седов, А. Т. Смиленко, А. М. Обломский, , Д. А. Мачинский, Д. Н. Козак, ^[укр.], И. С. Винокур и др.) соотносит носителей пеньковской культуры с антами — одной из ветвей славян. М. И. Артамонов включал пеньковские древности в состав пастырской культуры, которую приписывал кочевникам — кутригурам. Гипотезы о связи пеньковской культуры с номадами высказывались также ^[венг.], И. А. Барановым и В. В. Майко. Мнение о «пеньковско-кочевническом симбиозе», высказываемое А. М. Обломским и Ф. Куртой, исследованиями не подтверждается. И. П. Русанова видела в носителях пеньковской культуры конгломерат, сложившийся из массы славянского, иранского и болгарского населения в черняховской среде. Она отождествляла пеньковцев с антами, однако не считала последних славяноязычным народом. С точки зрения Русановой, анты постепенно славянизировались в VI—VII веках. Б. Ш. Шмоневский отмечает, что ареал пеньковской культуры более обширен, чем зона расселения антов, указанная в письменных источниках. считает название анты не этнонимом, а территориальным понятием. В его понимании, пеньковские памятники оставлены смешанным населением: германцами и балтами.

Примечания

Комментарии

1. Пеньковка ныне затоплена водами Кременчугского водохранилища.
2. А. М. Обломский указывает, что в это время пеньковский ареал всё ещё был занят носителями черняховской культуры. Как таковая пеньковская культура сложилась только в V веке.

Источники

1. Приходнюк, 1998, с. 158.
2. Приходнюк, 1998, с. 159.
3. Рафалович, 1973, с. 144—150.
4. Рафалович, 1973, с. 134—144.
5. Рафалович И. А. Раннеславянское поселение VI—VII вв. у с. Реча в Молдавии // Археология, этнография и искусствоведение Молдавии. — Кишинев: Картя молдовеняскэ, 1968. — С. 181—185.
6. Рикман Э. А. Раскопки селищ первых веков нашей эры в Поднестровье // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. — М.: Изд-во АН СССР, 1957. — Вып. 68. — С. 83.
7. Рафалович И. А., Раннеславянское поселение V—VII вв. Данчены I // Археологические исследования в Молдавии (1974—1976 гг.). — Кишинев: Штиинца, 1981. — С. 125—140.
8. Раскопки средневекового славянского поселения в Кобуска-Веке (Молдавская ССР) // Материалы и исследования по археологии Юго-Запада СССР и Румынской Народной Республики. — Кишинев: Картя молдовеняскэ, 1960. — С. 297—308.
9. Рафалович, 1973, с. 150—154.
10. Приходнюк, 1998, с. 154.
11. Приходнюк, 1998, с. 156.
12. Хавлюк, 1974, с. 213.
13. Хавлюк, 1963, с. 342—347.
14. Хавлюк, 1963, с. 321—342.
15. Хавлюк, 1974, с. 211.
16. Хавлюк, 1974, с. 211—212.
17. Хавлюк, 1974, с. 215.
18. Хавлюк, 1974, с. 188—193.
19. Хавлюк, 1974, с. 210.
20. ^[укр.]. Слов'яни на Поділлі (VI—VII ст. н. е.) (укр.). — Київ: Наукова думка, 1975. — С. 109—110. Архивировано 27 ноября 2021 года.
21. Приходнюк, 1998, с. 151.
22. Приходнюк, 1990, с. 89—93.
23. Приходнюк, 1990, с. 86.
24. Приходнюк, 1980, с. 129.
25. Приходнюк, 1980, с. 131.
26. Приходнюк, 1998, с. 150.
27. Приходнюк, 1998, с. 148.
28. Березовец, 1963, с. 192—194.
29. Приходнюк, 1990, с. 94—97.
30. Березовец, 1963, с. 192.
31. ^[укр.]. Работы Черкасской экспедиции // Археологические открытия 1978 года. — М.: Наука, 1979. — С. 391—392.
32. Рутковская Л. М. О стратиграфии и хронологии древнего поселения около с. Стецовки на р. Тясмине // Раннесредневековые восточнославянские древности. — Л.: Наука, 1974. — С. 22—39.
33. ^[укр.], ^[укр.]. Поселення біля с. Біляївка на Кіровоградщині (укр.) // Археологія. — Київ: Наукова думка, 1988. — Вип. 62. — С. 59—69. Архивировано 15 февраля 2025 года.
34. Березовець Д. Т. Могильники уличів у долині р. Тясмину (укр.) // Слов'яно-руські старожитності. — Київ: Наукова думка, 1969. — С. 58—71. Архивировано 5 декабря 2023 года.
35. Березовец, 1963, с. 154—175.
36. Березовец, 1963, с. 175—183.
37. Березовец, 1963, с. 148—154.
38. Горюнов, 1981, с. 111—127.
39. Сухобоков О. В., Орлов Р. С., , Работы Левобережной славяно-русской экспедиции // Археологические открытия 1978 года. — М.: Наука, 1979. — С. 408.
40. К изучению пеньковских памятников на Днепровском Левобережье // Охрана и исследование памятников археологии Полтавщины. — Полтава, 1988. — С. 33—34.
41. ^[англ.], Середа Д. В. Поселение пеньковской культуры Полузорье I на Полтавщине (рус.) // Археологічний літопис Лівобережної України. — 2001. — № 1. — С. 19—25. Архивировано 4 июня 2023 года.
42. Телегин Д. Я. Из работ Днепродзержинской экспедиции 1960 г. // Краткие сообщения Института археологии. — Киев: Изд-во АН УССР, 1962. — Вып. 12. — С. 16—17. Архивировано 6 августа 2016 года.
43. Телегін Д. Я., ^[укр.]. Пам'ятки ранньослов'янського часу на Орелі (укр.) // Археологія. — Київ: Наукова думка, 1975. — Вип. 18. — С. 95—107. Архивировано 6 февраля 2025 года.
44. , Сухобоков О. В. Раскопки многослойного поселения в Днепропетровской области // Археологические открытия 1974 года. — М.: Наука, 1975. — С. 376—377.
45. Березовец, 1963, с. 194—197.
46. Березовец, 1963, с. 197—199.
47. Березовец, 1963, с. 199.
48. Приходнюк, 1980, с. 136.
49. Приходнюк, 1998, с. 157.
50. Обломский, 1996, с. 113—114.
51. Приходнюк, 1998, с. 146—147.
52. Міхеєв В. К., ^[укр.]. Пеньківське поселення на Сіверському Дінці (укр.) // Археологія. — Київ: Наукова думка, 1986. — Вип. 54. — С. 75—82. Архивировано 15 февраля 2025 года.
53. Дяченко О. Г. Пам’ятки черняхівської культури в басейні Сіверського Дінця (укр.) // Археологія. — Київ: Наукова думка, 1980. — Вип. 35. — С. 69. Архивировано 30 ноября 2023 года.
54. Шрамко Б. А. Дослідження пам’яток в басейнах Сіверського Дінця і Ворскли (укр.) // Археологічні дослідження на Україні в 1969 р. — Київ: Наукова думка, 1972. — С. 125—129. Архивировано 4 февраля 2017 года.
55. Дьяченко А. Г. Раскопки селища Занки // Археологические открытия 1986 года. — М.: Наука, 1988. — С. 275—276.
56. Работы Левобережной лесостепной экспедиции // Археологические открытия 1978 года. — М.: Наука, 1979. — С. 301.
57. Буйнов Ю. В., Шрамко Б. А. Исследования Харьковского университета // Археологические открытия 1986 года. — М.: Наука, 1988. — С. 257—258.
58. Приходнюк, 2005.
59. Гавритухин, 2018, с. 52, прим. 1.
60. Гавритухин, 2014.
61. Крайнев, Зиньковская, 2023, с. 45—46.
62. Володарець-Урбанович, 2006, с. 41.
63. Приходнюк, 1998, с. 7.
64. Некоторые вопросы истории Днепровского лесостепного Левобережья в V — начале VIII веков // Советская археология. — 1973. — № 4. — С. 108.
65. Приходнюк, 1998, с. 7—9.
66. ^[укр.]. Археологічні дослідження в чаші Кременчуцького водосховища (укр.) // Студії з історії Центральної України. — Кропивницький: Центрально-Українське вид-во, 2021. — Вип. II. — С. 104. Архивировано 25 января 2022 года.
67. Обломский, 1996, с. 109.
68. Обломский, 1996, с. 110.
69. Березовец, 1963, с. 194.
70. Русанова, 1976, с. 85.
71. Горюнов, 1981, с. 51.
72. Крайнев, Зиньковская, 2023, с. 48.
73. , ^[англ.]. Спорные вопросы изучения пеньковской культуры // Краткие сообщения Института археологии. — М.: Наука, 1981. — Вып. 164. — С. 11.
74. Обломский, 1996, с. 116.
75. Крайнев, Зиньковская, 2023, с. 46.
76. Обломский А. М. Колочинская культура // Раннесредневековые древности лесной зоны Восточной Европы (V—VII вв.). — М.: ИА РАН, 2016. — С. 17. — (Раннеславянский мир. — Вып. 17).
77. Приходнюк, 1998, с. 21.
78. Крайнев, Зиньковская, 2023, с. 47.
79. Обломский А. М. Ранние славяне в лесостепном Подонье в III—VII вв. // Очерки археологии лесостепного Подонья в эпоху голоцена. — Воронеж: Научная книга, 2021. — С. 523, 527.
80. Гавритухин, 2018, с. 55.
81. Приходнюк (МАИЭТ), 1998, с. 515—517.
82. Хрисимов Н. Раннеславянские памятники в северо-восточной части Балканского полуострова // Stratum plus. — 2015. — № 5. — С. 314—328.
83. Приходнюк, 1998, с. 16—18.
84. Приходнюк (МАИЭТ), 1998, с. 509—515.
85. Казанский, 2014, с. 49—53.
86. Обломский А. М. Формирование колочинской и пеньковской культур // Восточная Европа в середине I тысячелетия н. э. — М.: ИА РАН, 2007. — С. 28—30. — (Раннеславянский мир. — Вып. 9).
87. Обломский, 2002, с. 75—76.
88. Крайнев, Зиньковская, 2023, с. 45.
89. Седов В. В. Начало пеньковской культуры // Славяне в древности (рус.). — М.: НПБО «Фонд археологии», 1994. — С. 316—318.
90. Обломский, 1996, с. 116—118.
91. Обломский, 1996, с. 118.
92. Обломский, 1996, с. 119—121.
93. Обломский, 2002, с. 79—80.
94. Приходнюк (МАИЭТ), 1998, с. 506—509.
95. Терпиловский, 2004, с. 65—66.
96. Казанский, 2014, с. 53—58, 74.
97. ^[укр.]. Некоторые аспекты дискуссии об этнокультурном переломе на Днепровском Левобережье // Европа от Латена до Средневековья: варварский мир и рождение славянских культур. — М.: ИА РАН, 2017. — С. 73—75. — (Раннеславянский мир. — Вып. 19).
98. Обломский, Родинкова, 2014, с. 385—387, 390—391.
99. Приходнюк, 1998, с. 21—22.
100. Седов, 2002, с. 208.
101. Приходнюк, 1998, с. 22—24.
102. Szmoniewski, 2010, p. 74.
103. Что такое „пастырская культура”? (рус.) // Про­блеми на прабъ­лгар­ска­та ис­то­рия и кул­ту­ра. — София, 2007. — Т. 4—1. — С. 42—48.
104. Пастырское городище /  // П — Пертурбационная функция [Электронный ресурс]. — 2014. — С. 431. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 25). — ISBN 978-5-85270-362-0.
105. Приходнюк, 2005, с. 65—66.
106. Казанский, 2014, с. 70.
107. , ^[укр.]. Землеробство давніх слов’ян (кінець І тис. до н. е. — І тис. н. е.) (укр.). — Київ: Академперіодика, 2010. — С. 55—57, 155—157.
108. , , Анти на Києво-Подолі: перші комплексні ботанічні дослідження матеріалів пеньківської культури (укр.) // Київські збірники історії, археології, мистецтва та побуту. — Київ: Центр консервації предметів археології, 2022. — Вип. 1 (3). — С. 13—21.
109. Седов, 2002, с. 213.
110. Приходнюк, 1998, с. 24—25.
111. Седов В. В. Пеньковская (антская) культура // Славяне в раннем средневековье. — М.: НПБО «Фонд археологии», 1995. — С. 69.
112. Обломский, 1996, с. 115.
113. Приходнюк, 1998, с. 27.
114. Казанский, 2014, с. 48.
115. Седов, 2002, с. 210.
116. Приходнюк, 1998, с. 8, 18.
117. ^[англ.]. О «кочевнических юртах» на памятниках оседлого населения лесостепи (V—VIII вв.) // В поисках сущности: сборник статей в честь 60-летия . — Кишинев, 2019. — С. 73—86.
118. Приходнюк, 1998, с. 27—28.
119. Седов, 2002, с. 211.
120. Обломский, 1996, с. 112—113.
121. Приходнюк, 1998, с. 33—35.
122. Приходнюк, 1998, с. 35.
123. Обломский, 2002, с. 79.
124. Казанский, 2014, с. 57—58.
125. Обломский, Родинкова, 2014, с. 392.
126. Володарець-Урбанович Я. В. Проблеми вивчення гончарних осередків типу балки Канцерка (укр.) // Археологія. — 2014. — № 2. — С. 51—59.
127. Буцький І. М., Юрченко А. В., Корохіна А. В. Балка Канцерка: деякі технологічні аспекти виробництва посуду (укр.) // Археологія. — 2023. — № 3. — С. 123—138. Архивировано 17 октября 2023 года.
128. Обломский, Родинкова, 2014, с. 393.
129. Казанский, 2014, с. 58.
130. Володарець-Урбанович Я. В. Пастирський гончарний посуд на слов’янських пам’ятках (укр.) // Археологія і давня історія України. — Київ: ІА НАНУ, 2010. — Вип. 4. — С. 147—152.
131. Приходнюк, 2005, с. 64—65, 88, 97.
132. Дискуссия по статье Е. С. Галкиной // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. — 2011. — № 1 (9). — С. 42.
133. Приходнюк, 1998, с. 36—38.
134. Приходнюк, 1998, с. 28.
135. ^[укр.]. Залізоплавильні горни середини I тисячоліття н. е. на Південному Бузі (укр.) // Археологія. — Київ: Вид-во АН УРСР, 1963. — Т. XV. — С. 123—144. Архивировано 16 февраля 2025 года.
136. Приходнюк, 1998, с. 36, 38—39.
137. Казанский, 2014, с. 46, 78—86.
138. Обломский А. М., Гапоновский клад и малоизвестные события раннесредневековой истории Поднепровья // Археологические открытия 1991—2004 гг.: Европейская Россия. — М.: ИА РАН, 2009. — С. 314—315, 317—318. Архивировано 20 декабря 2024 года.
139. Приходнюк, 1998, с. 28—33.
140. Казанский, 2014, с. 48—49.
141. ^[укр.]. Етнічна історія східних слов’ян у сучасній історіографії (український, білоруський і російський дискурси) (укр.). — Черкаси, 2018. — С. 256—257, 264—266, 275—276, 308, 311, 316—317. Архивировано 15 марта 2022 года.
142. Приходнюк, 1998, с. 15—18.
143. Казанский, 2014, с. 49.
144. Приходнюк, 1998, с. 14—15.
145. Русанова, 1976, с. 111—112.
146. Szmoniewski, 2010, p. 82.

Литература

• Пеньковская культура /  // П — Пертурбационная функция [Электронный ресурс]. — 2014. — С. 583—584. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 25). — ISBN 978-5-85270-362-0.
• Березовец Д. Т. Поселения уличей на р. Тясмине // Славяне накануне образования Киевской Руси. — М.: Изд-во АН СССР, 1963. — С. 145—208. — (Материалы и исследования по археологии СССР. — № 108).
• Володарець-Урбанович Я. В. Пеньківські старожитності на Полтавщині (до укладання зводу пам’яток) // Охорона та дослідження пам’яток археології: матеріали 7-го науково-практичного семінару (укр.). — Полтава: Техсервіс, 2006. — С. 41—45.
• К атрибуции славянских памятников V—VII веков на Южном Буге // Европа от Латена до Средневековья: варварский мир и рождение славянских культур. К 60-летию А. М. Обломского. — М.: ИА РАН, 2018. — С. 51—62. — (Раннеславянский мир. — Вып. 19).
• Ранние этапы истории славян Днепровского Левобережья (рус.). — Л.: Наука, 1981. — 136 с.
• ^[англ.]. Археологическая ситуация в Среднем Поднепровье в VII в. // Проблемы взаимодействия населения Восточной Европы в эпоху Великого переселения народов. — М.: ИА РАН, 2014. — С. 45—142. — (Раннеславянский мир. — Вып. 15).
• Крайнев В. В., Пеньковская культура: открытие, изучение и интерпретация // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. — 2023. — № 2. — С. 45—49.
• Нові пам'ятки пеньківської культури у верхній течії Сіверського Дінця (укр.) // Археологічний літопис Лівобережної України. — 2001. — № 2. — С. 113—116. Архивировано 4 июня 2023 года.
• Обломский А. М. Пеньковская культура // Гапоновский клад и его культурно-исторический контекст. — М.: ИА РАН, 1996. — С. 108—121. — (Раннеславянский мир. — Вып. 3).
• Обломский А. М. О времени формирования пеньковской культуры // Днепровское лесостепное Левобережье в позднеримское и гуннское время (середина III — первая половина V в. н. э.). — М.: Наука, 2002. — С. 75—80. — (Раннеславянский мир. — Вып. 5).
• Обломский А. М., Родинкова В. Е. Этнокультурный перелом в Поднепровье в VII в. Хронология событий // Краткие сообщения Института археологии. — М.: Языки славянской культуры : Знак, 2014. — Вып. 235. — С. 381—404.
• ^[укр.]. Археологічнi пам’ятки Середнього Придніпров’я VI—IX ст. н. е. (укр.). — Київ: Наукова думка, 1980. — 151 с. Архивировано 29 апреля 2023 года.
• ^[укр.]. Новые данные о пеньковской культуре в Среднем Поднепровье // Раннеславянский мир: материалы и исследования. — М.: ИА АН СССР, 1990. — С. 75—108.
• ^[укр.]. О единстве и различиях в пеньковской культуре // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. — Симферополь, 1998. — Вып. VI. — С. 499—522. Архивировано 14 мая 2023 года.
• ^[укр.]. Пеньковская культура: культурно-хронологический аспект исследования. — Воронеж: Воронежский государственный университет, 1998. — 170 с.
• ^[укр.]. Пастирське городище (укр.). — Київ—Чернівці: Зелена Буковина, 2005. — 244 с. Архивировано 29 апреля 2023 года.
• Рафалович И. А. Исследования раннеславянских поселений в Молдавии // Археологические исследования в Молдавии в 1970—1971 гг.. — Кишинев: Штиинца, 1973. — С. 134—154.
• Русанова И. П. Среднее Поднепровье и Поднестровье // Славянские древности VI—VII вв. (культура пражского типа). — М.: Наука, 1976. — С. 85—112.
• Седов В. В. Пеньковская культура // Славяне: историко-археологическое исследование. — М.: Языки славянской культуры, 2002. — С. 203—222. — (Studia historica).
• Скиба А. В. Географія та умови етнічного сусідства слов’ян і кочових племен Південно-Східної Європи у VI—VII ст. (укр.) // Vita Antiqua. — Київ: ВПЦ «Київський університет», 2009. — Вип. 7-8. — С. 236—249.
• ^[укр.]. Сложение пеньковской культуры // Славяне Поднепровья в первой половине I тысячелетия н. э. = Slavs in Dnieper region in the first half of the first millenium A. D. — Lublin: Wydawnictwo UMCS, 2004. — С. 64—67. — (Monumenta Studia Gothica III).
• Раннеславянские поселения Семенки и Самчинцы в среднем течении Южного Буга // Славяне накануне образования Киевской Руси. — М.: Изд-во АН СССР, 1963. — С. 320—350. — (Материалы и исследования по археологии СССР. — № 108).
• Раннеславянские поселения в бассейне Южного Буга // Раннесредневековые восточнославянские древности. — Л.: Наука, 1974. — С. 181—215.
• Szmoniewski B. Sz. The Antes: Eastern ‘Brothers’ of the Sclavenes? (англ.) // Neglected Barbarians. — Turnhout: Brepols, 2010. — P. 53—82.

Ссылки

• ЛСК. Пеньковская культура  (неопр.). Генофонд.рф (2015). Дата обращения: 3 марта 2022. Архивировано 23 октября 2020 года.