Южнорусинские говоры - NiNa.Az

Южноруси́нский диале́ктный ареа́л включает два первичных говора, керестурский и коцурский, а также говоры более позднего формирования, которые сложились на основе первичных. По влиянию официальных языков государств, в которых живут паннонские русины, южнорусинские говоры разделяют на находящиеся в сфере влияния сербского языка (на севере Сербии) и на находящиеся в сфере влияния хорватского языка (на востоке Хорватии). Имеются различия между говорами также по степени влияния на них сербского и хорватского языков. Кроме того, отмечаются особенности речи южнорусинских эмигрантов и их потомков в США и Канаде.

Ареал южнорусинского языка в соседних регионах Сербии и Хорватии (с указанием населённых пунктов, в которых живут представители русинского национального меньшинства по данным переписей населения 2002 года в Сербии и ^[серб.])

Ареал южнорусинского языка, несмотря на его изначальную гетерогенность, является сравнительно однородным. Говоры паннонских русинов выделяются главным образом по незначительным фонетическим, семантическим и лексическим особенностям. Наиболее обособлены при этом говоры жителей Коцура (Куцуры), Руски-Керестура (Руски-Крстура), Срема и Славонии. В частности, к основным диалектным различиям между керестурским и коцурским говорами относят переход согласной л > в в словах типа жовти «жёлтый», вовк «волк» в керестурском при отсутствии такого перехода в коцурском: жолти; наличие в керестурском суффикса с переднеязычной согласной л перед флексией -и у глаголов множественного числа перфекта (бешедовали «говорили»), которому противопоставлен в коцурском суффикс с палатальной согласной л’ перед флексией -ї (бешедовалї); распространение слов бетелїна «клевер», бухти «пончики» и т. д. в керестурском при их коцурских соответствиях требиконїна «клевер», пампушки «пончики» и т. д.. Бо́льшая часть различительных признаков южнорусинских говоров сложилась до середины XVIII века, в тот период, когда предки паннонских русинов жили в Карпатском регионе.

Керестурский, один из двух первичных говоров, является основой южнорусинского литературного стандарта, развивающегося с начала XX века после издания первых книг на родном языке и составления Г. Костельником «Граматики бачвансько-рускей бешеди». Почти все черты керестурского говора выступают в качестве языковой нормы, используемой во всех сферах письменности и устной коммуникации. Остальные южнорусинские говоры, незначительно отличающиеся от керестурского, используются только в устном бытовом общении. Исключение составляют коцурский говор, на котором иногда создаются и печатаются литературные произведения, и южнорусинские говоры Хорватии, чьи лексические заимствования из хорватского языка попадают в вариант литературной нормы, на которой печатают статьи в журнале «^[хорв.]».

В традициях южнорусинского языкознания по отношению к речи разных населённых пунктов, к которым относят прежде всего речь Руски-Керестура и Коцура, обычно применяют термины бешеда «говор» или вариянта «вариант». При этом «говор» (бешеда) как единица диалектного членения считается одной из обособленных форм диалекта (диялект). Тем не менее, южнорусинские лингвисты, в частности, ^{[русин.]}, не считают речь Руски-Керестура и речь Коцура ввиду незначительности их различий обособленными диалектными единицами («говорами» в рамках одного «диалекта»).

Типы говоров

Первичные и вторичные говоры

В южнорусинском диалектном ареале выделяются два ранних говора, керестурский и коцурский, распространённые соответственно среди жителей сёл Руски-Керестур (Руски-Крстур) и Коцур (Куцура). Эти говоры стали складываться первыми среди южнорусинских, начиная с середины XVIII века после переселения русинов из северо-восточных комитатов Венгерского королевства (^[венг.], Земплен, Боршод, Абауй-Торна, ^[венг.] и других) в южный комитат Бач-Бодрог (область Бачка).

Изначально сразу после переселения керестурская и коцурская речь различалась, поскольку жители Руски-Керестура и Коцура были родом из разных карпатских селений (при этом различия были относительно невелики, поскольку говоры данных карпатских селений входили в один диалектный ареал и были сравнительно близкими друг другу). Помимо этого, и в Руски-Керестуре, и в Коцуре поселились носители не одного, а нескольких говоров. Формирование диалектного единства протекало в процессе сближения в каждом из сёл разнородных диалектных типов на основе говора с преобладающим числом носителей. Этот процесс так и не завершился окончательно, о чём говорит наличие в керестурском и коцурском говорах языковых дублетов, доставшихся, вероятнее всего, от разных карпатских говоров: бешедовац и гуториц «говорить», теметов и архаичное цинтор «кладбище», такой и архаичное гнєт «сейчас» и т. п.

Все остальные южнорусинские говоры сложились в результате расселения носителей керестурского и коцурского говоров, начиная с конца XVIII — начала XIX века по другим сёлам Бачки и по сёлам Срема и с XIX века — по сёлам Славонии. При этом в говорах переселенцев стали преобладать диалектные черты села Руски-Керестура. Коцурские диалектные черты («коцуризмы») также частично присутствуют во вторичных говорах, сохраняясь в ряде случаев параллельно с керестурскими.

Сербское и хорватское влияние

Южнорусинские говоры размещены на территории двух государств — Сербии и Хорватии, и поэтому одна часть из них находится в сфере влияния сербского языка, а другая — в сфере влияния хорватского. Кроме того, южнорусинские говоры различаются по степени влияния на них указанных языков. Говоры сёл с преобладанием русинского населения или хотя бы имеющих до половины жителей, говорящих на южнорусинском, испытывают меньшее воздействие государственного языка, например, говоры Руски-Керестура и Коцура. В то время как южнорусинские говоры сёл и городов, в которых русины составляют меньшинство, находятся под «мощным влиянием» государственного языка. Например, в говорах с сильным сербским влиянием вместо звонкого глоттального спиранта г (ɦ) часто произносится глухой заднеязычный спирант х: хуторел «говорил», хвозд «гвоздь» вместо гуторел, гвозд. На месте имён прилагательных, порядковых числительных и местоимений с адъективным типом склонения в форме творительного падежа множественного числа вместо окончания -има под сербским влиянием употребляется окончание -им (з добрим людзми «с хорошими людьми» вместо з добрима людзми), в форме дательного падежа вместо окончания -им употребляется окончание -има (добрима «хорошим», другима «вторым» вместо добрим, другим), в форме местного падежа вместо окончания -их употребляются окончания -им, -има (добрим «хороших», котрима «которых» вместо добрих, котрих). На месте распространённых в Руски-Керестуре и Коцуре слов варош «город», покрутки «почки», бухти «пончики», говля «аист», потька «карп, сазан», лядовица «гололедица», матка «матка» (у пчёл) в говорах со смешанным сербско-русинским населением используют сербские слова град, бубреги, крофни, рода, шаран, поледица/полядовка, матица.

Говоры эмигрантов

Во второй половине XIX — начале XX века часть паннонских русинов переселилась в США и Канаду. В большинстве своём они не сохранили свой родной язык. В отличие от них южнорусинские говоры эмигрантов более позднего времени, приехавших в 1980—1990-х годах, пока ещё не вытеснены английским языком. Они сохраняются как средство устного общения у паннонских русинов в городе Китченер канадской провинции Онтарио. В условиях коммуникации в англоязычной среде и в отрыве от развития южнорусинского языка в современных Сербии и Хорватии в родной речи русинских эмигрантов в Северной Америке формируются свои языковые особенности.

Родственные говоры

К южнорусинским говорам Сербии и Хорватии близки по своим языковым характеристикам , распространённый в Венгрии, и , вымершие в Венгрии в середине XX века.

Диалектные различия

Южнорусинский языковой ареал в диалектном отношении представляет собой сравнительно однородное пространство. Диалектные различия, отмечаемые между южнорусинскими говорами, являются в целом незначительными. В основном особенности говоров проявляются в их словарном составе. Имеются также некоторые семантические расхождения. Отчасти особенности отмечаются на фонетическом уровне. Наиболее заметны различия в южнорусинском ареале между керестурским и коцурским говорами.

Фонетика

К диалектным различиям в области вокализма относят различия в произношении некоторых гласных:

• градка «грядка, клумба» в керестурском — гредка в коцурском;
• вартац «сверлить» в керестурском — вертац в коцурском;
• ище «ещё» в керестурском — ещи в коцурском;
• парплї «перхоть» в керестурском — порплї в коцурском;
• посцелка «колыбель, детская кроватка» в керестурском — посцилка в коцурском.

Среди особенностей произношения согласных отмечаются такие различия, как переход л > в [ў], характерный для керестурского говора, в формах типа жовти «жёлтый», жовч «желчь», жовчок «желток», вовк «волк» (в праславянском сочетании редуцированного ь с l — ьl > ov), в то время как в коцурском говоре такой переход отсутствует: жолти, жольч, жольчок. Также в говоре Руски-Керестура на месте праславянского sr’ выступает сочетание штр (штреднї «средний», штригац «стричь»), а в говоре Коцура — сочетание стр (стреднї, стригац).

К другим диалектным различиям в области консонантизма относят особенности в произношении некоторых согласных:

• бугна «барабан» в керестурском — бубен в коцурском;
• бугновац «барабанить» в керестурском — бубновац в коцурском;
• вони «они» в керестурском — вонї в коцурском;
• кукурикац «кукарекать» в керестурском — кукуригац в коцурском;
• тирсовка «палка из камыша, тростника» в керестурском — тирсцовка в коцурском;
• тлусти «толстый» в керестурском — клусти в коцурском (с сохранением t или заменой его на k перед праславянским сочетанием редуцированного ъ с l — ъl > lu).

Морфология

В числе морфологических признаков, различающих керестурский и коцурский говоры, отмечается наличие переднеязычной согласной л перед флексией -и у глаголов множественного числа прошедшего времени в говоре Руски-Керестура (бешедовали «говорили», читали «читали», робели «работали, делали», шедзели «сидели») и наличие палатальной согласной л’ перед флексией -ї в говоре Коцура (бешедовалї, читалї, робелї, шедзелї). Также различаются формы инфинитива и прошедшего времени от глаголов с основами на согласные ж, ч и щ (на месте праславянских g, k, sk) в позиции после рефлекса праславянской гласной *ě. Для керестурского говора характерны формы с суффиксом -а-: бежац «бежать», сичац «шипеть, брызгать», бечац «блеять», кричац «кричать», вищац «визжать», трещац «трещать»; бежали «бежали», кричали «кричали», вищали «визжали», трещали «трещали». Для коцурского говора характерны формы инфинитива с суффиксом -и- (бежиц, сичиц, бечиц, кричиц, вищиц, трещиц) и формы прошедшего времени, образуемые при помощи суффикса -е- (бежелї, кричелї, вищелї, трещелї «трещали»). Некоторые слова в говорах могут различаться по грамматическому роду. Так, например, в керестурском говоре имя существительное миша «мышь» женского рода, а в коцурском — миш мужского рода. Кроме того, встречаются различия в словообразовании. Часть керестурских и коцурских слов образуются при помощи разных словообразовательных средств, например, керестурские слова капущанїки «пироги с квашеной капустой», ковач «кузнец» и оглавок «недоуздок, оголовье» образованы при помощи одних аффиксов, а коцурские слова капушнїки, коваль и приглавок с тем же значением и основами — при помощи других.

Лексика

Лексические различия между керестурским и коцурским говорами:

керестурский	коцурский	сербский	перевод
бетелїна	требиконїна	детелина	«клевер»
бухти	пампушки	крофне	«пончики»
розмария	розмаринг	рузмарин	«розмарин»
чеперки	рошошки	расохе, рачве	«вилы»
кичкиридж	гвиздочки	нарцис	«нарцисс»
мотиль	лепетка	лептир	«бабочка»
зольнїца	поньвичка	поњава, мрежаге	«рядно, холст»
дриляц	цискац	гурати	«толкать, напирать»
гар	пирня	гар	«сажа, зола»
кошар	корпа	корпа	«корзина»
арвачка	дяблово очи	даниноћ, сиротица	«фиалка»
пипинє	пупче	булка, турчинак	«полевой мак»
аколь	фанґ	тор	«загон для скота»

Имеются также свои варианты слов в других южнорусинских говорах, например, керестурским словам кичкиридж «нарцисс» и арвачка «фиалка» соответствуют слова кичкирик и волово очко в дюрдевском говоре. Или, например, керестурским и коцурским словам тащок «воробей» и жец «зять» соответствуют распространённые в сремских говорах слова врабац и жачко. Отмечаются также семантические различия по говорам. Так, например, керестурское слово тал, обозначающее «приданое», в сремских говорах обозначает «долю, часть». В некоторых случаях керестурскому исконному слову карпатского происхождения соответствует сербское заимствование в коцурском говоре и наоборот. В ряде случаев общим исконными словам в речи Руски-Керестура и Коцура соответствуют слова, сходные с сербскими, в речи остальных южнорусинских селений.

Примечания

Комментарии

1. Фактически черты керестурского говора, на основе которого базируется южнорусинский литературный язык, являются стандартными по отношению к чертам коцурского говора, которые выступают в таком случае как диалектные. Тем не менее, в традициях южнорусинского языкознания коцурские языковые черты («коцуризмы») не считают диалектизмами, поскольку формирование коцурского говора не происходило на периферии керестурского. Сложившиеся в Карпатском регионе коцурские и керестурские языковые признаки появились в современном ареале южнорусинского языка (в области Бачка) в одно время (после переселения туда русинов в XVIII веке).
2. Первая книга, вышедшая из печати на коцурском говоре в 1996 году — сборник рассказов для детей писателя из Коцура В. Сабо-Дайко «Ровнї цар».
3. Согласно исследованиям русинского языковеда ^{[русин.]}, бо́льшая часть диалектных различий между керестурским и коцурским говорами сложилась до переселения русинов из Карпатского региона в Бачку.

Источники

1. Папуґа И. Руснаци у Вoйвoдини. Мапа насeлєньох з Руснацами у Войводини. Руски нaсeлєня у Вoйвoдини : [арх. 03.01.2022] : [русин.] // Руснаци у Панониї. — Руски Керестур. (Дата обращения: 9 июня 2022)
2. Попис становништва, домаћинстава и станова у 2002. Становништво. Национална или етничка припадност. Подаци по насељима / З. Јанчић. — Београд: ^[серб.], 2003. — С. 25—49. — 209 с. — ISBN 86-84433-00-9. Архивировано 16 ноября 2019 года. (Дата обращения: 9 июня 2022)
3. Popisi. Popis stanovništva 2011. Tablice. Po gradovima / općinama. 2. Stanovništvo prema narodnosti po gradovima / općinama, popis 2011. Vukovarsko-srijemska županija : [арх. 26.07.2020] : [хорв.] // Državni zavod za statistiku. — Zagreb, 2011. (Дата обращения: 9 июня 2022)
4. Popisi. Popis stanovništva 2011. Tablice. Po gradovima / općinama. 2. Stanovništvo prema narodnosti po gradovima / općinama, popis 2011. Osječko-baranjska županija : [арх. 26.07.2020] : [хорв.] // Državni zavod za statistiku. — Zagreb, 2011. (Дата обращения: 9 июня 2022)
5. Рамач, 2004, с. 277.
6. Рамач, 2006, с. 533.
7. Рамач, 1999, с. 160.
8. Рамач, 1999, с. 159.
9. Южнорусинский язык сегодня: статус и перспективы // Язык и социум: Материалы VII Междунар. науч. конф., г. Минск, 1—2 декабря 2006 г. В 2 ч. Ч. 1 / под общ. ред. . — Минск: РИВШ, 2007. — С. 78. — ISBN 978-985-500-097-7. (Дата обращения: 9 июня 2022)
10. Рамач, 2006, с. 540.
11. Дуличенко, 2014, с. 640.
12. Рамач, 2006, с. 533—534.
13. Скорвид С. С. Серболужицкий (серболужицкие) и русинский (русинские) языки: к проблеме их сравнительно-исторической и синхронной общности // Исследование славянских языков в русле традиций сравнительно-исторического и сопоставительного языкознания. Информационные материалы и тезисы докладов международной конференции. — М.: Издательство Московского университета, 2001. — С. 115. — 152 с. — ISBN 5-211-04448-7. (Дата обращения: 9 июня 2022)
14. Рамач, 2004, с. 278—279.
15. Рамач, 1999, с. 156.
16. Рамач, 2006, с. 461.
17. Дуличенко, 2014, с. 638.
18. Рамач, 1999, с. 155.
19. Рамач, 2006, с. 530.
20. Русинский язык : [арх. 18 октября 2022] / Скорвид С. С. // Румыния — Сен-Жан-де-Люз. — М. : Большая российская энциклопедия, 2015. — (Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю. С. Осипов ; 2004—2017, т. 29). — ISBN 978-5-85270-366-8. (Дата обращения: 9 июня 2022)
21. Рамач, 2006, с. 537—538.
22. Маґочій П. Р. IIІ. Соціолінґвістічный аспект. Америка // Русиньскый язык / Redaktor naukowy Paul Robert Magocsi. — Opole: Uniwersytet Opolski — Instytut filologii Polskiej, 2004. — С. 387. — 484 с. — (Najnowsze dzieje języków słowiańskich). — ISBN 83-86881-38-0. (Дата обращения: 9 июня 2022)
23. Е. Будовская. Русинский язык в США в начале XXI в.: состояние и перспективы // Русиньскый лiтературный язык на Словакiï. 20 років кодіфікації (Зборник рефератів з IV. Міджінародного конґресу русиньского языка) / Зоставителька і одповідна редакторка ^{[русин.]}. — Пряшів: Пряшівска універзіта в Пряшові. , 2015. — С. 16—17. — ISBN 978-80-555-1521-2.
24. Benedek G. IІ. Літературный язык. Мадярьско // Русиньскый язык / Redaktor naukowy Paul Robert Magocsi. — Opole: Uniwersytet Opolski — Instytut filologii Polskiej, 2004. — С. 263—265. — 484 с. — (Najnowsze dzieje języków słowiańskich). — ISBN 83-86881-38-0. (Дата обращения: 9 июня 2022)
25. Benedek G. IІІ. Соціолінґвістічный аспект. Мадярьско // Русиньскый язык / Redaktor naukowy Paul Robert Magocsi. — Opole: Uniwersytet Opolski — Instytut filologii Polskiej, 2004. — С. 373. — 484 с. — (Najnowsze dzieje języków słowiańskich). — ISBN 83-86881-38-0. (Дата обращения: 9 июня 2022)
26. Ljavinec М. Kultúrny život a edukácia Rusínov v Maďarsku // Rusínska kultúra a školstvo po roku 1989 (Zborník vedeckých a vedecko-populárnych príspevkov I.) / A. Plišková (ed.). — Prešov: Prešovská univerzita v Prešove. , 2008. — S. 250—251. — ISBN 978-80-8068-867-7.
27. Кирай П. О переходном восточнословацко-карпато-угорском диалекте в Венгрии // IV Международный съезд славистов. Славянская филология: сборник статей. — М.: Издательство АН СССР, 1958. — Т. ІІІ. — С. 163—164, 172. (Дата обращения: 9 июня 2022)
28. Фейса М. Русинский как язык национального меньшинства в Сербии // Миноритарные и региональные языки и культуры Славии (Институт славяноведения РАН) / Ответственный редактор С. С. Скорвид. — М.: «МИК», 2017. — С. 88. — 272 с. — ISBN 978-5-87902-356-5. (Дата обращения: 9 июня 2022)
29. Рамач, 2006, с. 460—461.
30. ^{[русин.]}, Тимко-Дїтко О., Фейса М. Руско-сербски словнїк / Русинско-српски речник / редактор ^{[русин.]}. — Нови Сад: Новосадска универзита. ^[серб.], 2010. — С. 175, 375. — 886 с. — ISBN 8660650344. Архивировано 7 июля 2022 года.
31. Рамач, 2006, с. 460.
32. ^{[русин.]}, Тимко-Дїтко О., Фейса М. Руско-сербски словнїк / Русинско-српски речник / редактор ^{[русин.]}. — Нови Сад: Новосадска универзита. ^[серб.], 2010. — С. 846. — 886 с. — ISBN 8660650344. Архивировано 7 июля 2022 года.
33. Рамач, 2006, с. 534.
34. Рамач, 2006, с. 535.

Литература

• Дуличенко А. Д. Введение в славянскую филологию. — 2-е изд., стер. — М.: Флинта, 2014. — 720 с. — ISBN 978-5-9765-0321-2.
• ^{[русин.]}. Новые слова в литературном и разговорном языке югославских русинов // Modernisierung des Wortschatzes europäischer Regional- und Minderheitensprachen (Zweigstelle für niedersorbische Forschungen des Sorbischen Instituts) / Gunter Spieß. — Tübingen: Gunter Narr Verlag, 1999. — S. 155—180. — ISBN 3-8233-5189-3. (Дата обращения: 9 июня 2022)
• ^{[русин.]}. ІІ. Літературный язык. Войводина // Русиньскый язык / Redaktor naukowy Paul Robert Magocsi. — Opole: Uniwersytet Opolski — Instytut filologii Polskiej, 2004. — С. 277—304. — 484 с. — (Najnowsze dzieje języków słowiańskich). — ISBN 83-86881-38-0. (Дата обращения: 9 июня 2022)
• ^{[русин.]}. Ґраматика руского язика за І, ІІ, ІІІ и ІV класу ґимназиї / одвичательни редакторе Мира Балтич, ^[серб.]. — Друге виданє. — Београд: Завод за уџбенике и наставна средства, 2006. — 616 с. — ISBN 86-17-12616-7.