Византийская литература

Византи́йская литерату́ра — в широком смысле — вся совокупность текстов, написанных в период существования Византийской империи. Корпус византийских текстов чрезвычайно обширен, и не существует его общеупотребительной классификации. Традиционно выделяют светскую «высокую», светскую простонародную и духовную литературы, однако такое деление, смешивающее стилистические и содержательные аспекты, затрудняет его практическое использование. Предложенное американским византинистом Игорем Шевченко деление в соответствии со стилистическими особенностями («высокая», «средняя» и «низкая» литература) также не учитывает все нюансы произведений. В языковом отношении к византийской литературе причисляют тексты, написанные на среднегреческом языке вне зависимости от места создания. Хронологические рамки устанавливают от начала IV века — середины VI века и до середины XV века. В эстетическом отношении византийская литература следовала общим трендам византийской культуры, ценность которой в общем и целом долгое время оценивалась существенно ниже, чем предшествующей античной.

Богато украшенное Византийское **Евангелие** XI века

По сравнению с античной литературой, претерпела изменение жанровая структура. Драматический жанр и поэзия, критикуемые за безнравственность, были заменены литургической литературой и духовными гимнами; светская поэзия существовала преимущественно в форме эпиграмм. Формами, подходящими для выражения моральных ценностей, считались проповеди, житийная литература, гномы и увещевания. Вопрос межличностных отношений в литературе был раскрыт достаточно слабо, а эпистолография преимущественно сводилась к стандартным формулировкам и ситуациям. Историография, напротив, процветала.

Византийскую поэзию подразделяют на светскую и духовную, а также по языку, высокому или простонародному. От поэтических произведений требовалось соответствие классическим образцам и размерам, преимущественно использовались гекзаметр, ^[англ.] и анакреонтика. На начальном этапе в IV—VI веках существовало широкое разнообразие светских поэтических жанров. Под влиянием риторических приёмов «второй софистики» получили распространение экфрасисы. В период «Тёмных веков» возник жанр придворного эпоса. В ходе Македонского возрождения продолжилось усвоение античного наследия. Прозаические надгробные речи принимают вид стихотворных монодий, развивается жанр и сатирической поэмы, предпринимаются попытки подражания греческой драме. Архаизированные поэтические произведения создавались в узком кругу образованной элиты и с трудом воспринимались большинством византийцев. Не сохранилось поэтических произведений на народном языке, написанных ранее XI века. Позднее появляются произведения, ориентированные на более широкую аудиторию, в том числе детская и политическая поэзия. Рифма встречается исключительно в куплетах народных произведений.

Определение византийской литературы

В византинистике литература обычно определяется как вся совокупность написанных текстов, не делая различия между литературой и письменностью. По такому принципу построены как основополагающая для изучения византийской литературы монография Карла Крумбахера «Geschichte der byzantinischen Literatur» (1891), представляющая перечень и описание наиболее важных византийских текстов, известных к концу XIX века, так и появившиеся во второй половине XX века труды Герберта Хунгера и Ханса Георга Бека. Иного подхода придерживается известный византинист Александр Каждан, понимавший литературу «не как совокупность написанных текстов, но как систему способов и средств, которым пользуются авторы, чтобы выразить себя». Согласно его мнению, каждый автор заслуживает того, чтобы быть изученным сам по себе, вне «вечного постоянства» жанров. Именно вносимая автором «суперинформация» делает тексты литературными, в отличие от текстов практической направленности (хозяйственных, юридических, военных).

Дискуссионным является вопрос о хронологических рамках, в которых создавались произведения византийской литературы. Если верхняя граница периода очевидна, это падение Константинополя и разрушение Византийского государства в 1453 году, то относительно его начала среди исследователей единого мнения нет. Карл Крумбахер начинает своё исследование с начала правления императора Юстиниана I в 527 году, что было обусловлено спецификой стоящей перед ним задачи — молодому историку было поручено подготовить краткий очерк (нем. Abriss) византийской литературы, продолжив доведённую до 529 года (даты закрытия Платоновской Академии в Афинах) историю греческой литературы Вильгельма Криста. Учитывая сохраняющееся пренебрежительное отношение к средневековой греческой литературе как эстетически непривлекательной и педагогически бесполезной, одной из задач, которые поставил перед собой Крумбахер была легитимизация византийской литературы как предмета научного исследования. В предисловии к своему труду он заявил, что если классическая филология претендует на научность, она не должна оперировать такими субъективными критериями. Настаивая на непрерывности византийской и древнегреческой литературных традиций, немецкий учёный также утверждал наличие преемственности современной греческой литературы с ими обоими. В дальнейшем, последовательно развивая этот тезис, Карл Крумбахер обосновал необходимость рассмотрения всего комплекса связанных с Византией вопросов в рамках отдельной научной дисциплины — византинистики. Среди немецких византинистов последующих поколений длительное время сохранялась традиция связывать начало периода византийской литературы с Юстинианом, либо началом его правления, либо со смертью в 565 году или чуть ранее, относя литературную традицию предшествующих нескольких столетий к позднеантичной. Иным подходом руководствовался Александр Каждан, начав своё двухтомное исследование с 650 года, с начала «Тёмных веков» или «Монашеского возрождения» в Византии, увязав такой выбор с лингвистическими соображениями, поскольку к указанной дате Византия преимущественно утратила территории, населённые носителями сирийского, коптского и латинского языков. Хотя при этом на территории Византии продолжили создаваться книги на армянском и еврейском языках, их исследователь предлагает считать произведениями изолированных сообществ и не рассматривает.

Периодизация

В ходе исторического развитии византийской литературы выделяют несколько периодов.

В первый из них, отсчитываемый от античности до середины VII века, престижные лингвистические формы основывались на литературной традиции Древних Афин и аттицизме Римской империи. Постклассические авторы, рассматривавшиеся позднее как эталоны стиля, например оратор IV века Либаний, допускали использование конструкций, не известных писателям классического периода. Некоторые конструкции с разделительным генитивом, не употреблявшиеся древними, тем не менее использовались ранневизантийскими авторами с целью произвести на читателя впечатление «классичности». Важным новшеством периода стало начало использования аттических приёмов церковными авторами, первоначально с целью повышения действенности проповеди христианства среди образованных язычников. В качестве «моста» между классической и византийской литературой называют произведения риторов второй софистики. Публичные выступления софистов, их речи и описания различных предметов и явлений, производили сильное впечатление на современников.
период Тёмных веков, в которые было создано крайне мало литературных произведений;
возрождение в IX—X веках;
с XI века по середину XIII века;
XIII—XV века.

Язык и стиль византийской литературы

Общая характеристика

Согласно восходящей к Крумбахеру основной классификационной схеме, с небольшими изменениями принятой Францем Дёльгер, ^[итал.] и Гербертом Хунгером, основным классификационным критерием является язык произведений. В соответствии с данным критерием, выделяют «высокую» и «народную» литературу. «Высокая», в свою очередь, подразделяется на духовную и светскую, а «народная» на прозу и поэзию, с выделением в каждом из жанров своих поджанров. Такой подход, по мнению А. Каждана, не позволяет построить непротиворечивую таксономию, и является в своей основе анахронистичным.

Как правило, язык византийской «высокой» литературы считают идентичным древнегреческому. В результате византийские авторы в их стилистической и лингвистической взаимосвязи между собой редко привлекают внимание исследователей, уделяющих больше внимания степени владения авторами древнегреческой грамматикой и способами её практического применения. В такой парадигме язык византийских литературных произведений понимается как один из ^[англ.], располагающийся между разговорным и языком классической древности. Один из подходов к анализу взаимосвязей внутри корпуса византийских текстов опирается на теорию уровней стиля, сформулированную в начале 1980-х годов в ходе инициированной Гербертом Хунгером и Игорем Шевченко дискуссии. Как отмечает американский историк, в византийских теориях литературного стиля присутствовала некоторая путаница. Некоторые из авторов, например Михаил Пселл и Феодор Метохит, были знакомы с сочинением ритора I века до н. э. Дионисия Галикарнасского «О соединении слов», в котором развивалось аристотелевское учение о трёх стилях. Согласно Дионисию, существует три «характера» речи, каждому из которых античный теоретик сопоставил свой набор эпитетов. Строгому стилю присуще «большое», «широкое», «длинное», «пышное», «грозное», «свободное» и значительное, так писали Эмпедокл, Пиндар, Эсхил, Фукидид. Изящный стиль воспринимается как «гладкий», «полированный» и «выпуклый», ему присущи «цветущая свежесть» или «цветистая пестрота», «гладкость», «мягкость», наблюдаемые в поэзии Гесиода и Сафо, драмах Еврипида и речах Исократа. Согласно перипатетикам, наилучшим является средний стиль — «общедоступный», «родной» каждому, «простой», предназначенный для «общего блага», это — стиль Гомера, Геродота, Софокла, Демокрита, Демосфена, Платона и Аристотеля. Более популярной среди византийских теоретиков была система оратора начала III века Гермогена, также трёхчастная. В отличие от «вертикальной» системы стилей Дионисия, предложенное Гермогеном выделение в риторике юридической, свободной и панегирической «идей» можно назвать «горизонтальным». Наконец, византийцам было известно сочинение «О стиле» некоего Деметрия (I век), автора теории четырёх стилей. Деметрий различает два противоположных стиля, простой и сложный, и три не полностью обособленных — величественный, изящный и сильный.

Таким образом, отмечает Игорь Шевченко, когда византийцы говорили о «трёх стилях», они могли иметь в виду как классификацию по уровням стиля, так и по жанрам. Дополнительную трудность вызывает тот факт, что Дионисий, и вслед за ним некоторые комментаторы, в перипатетической логике отдают первенство среднему стилю, тогда как на практике большинство византийских авторов признавали главенство высокого. Например, Михаил Пселл, несколько раз обращаясь к теме деления стилей, высказывался в пользу среднего, практиковавшегося, по его мнению, Иоанном Златоустом. Однако в других местах, сравнивая Григория Назианзина с языческими ораторами, он производит сравнение по «идеям» или формам речей. Также Пселл различал произведения Назианзина по степени понятности, выделяя из них «доступные» для всех и для немногих. По мнению Шевченко, для целей практических исследований византинисты могут использовать методологию уровней стиля, популярную в Европе с конца XVIII века, восходящую к анонимному древнеримскому трактату I века до н. э. «Риторика для Геренния». Соответственно, Шевченко выделяет три уровня стиля:

Высокий, использующий периодические структуры, сложное для понимания, пуристское словоупотребление, содержащий классицистские гапаксы, плюсквамперфектные глагольные формы и аттицизмы. Заимствования из Священного Писания встречаются редко или они косвенные, из классических авторов, напротив, часто.
Средний менее ритмичен и в нём больше избыточных слов и клишированных выражений. Заимствования из христианской литературы встречаются чаще, чем из классической. Авторы избегают использования как явно устаревших слов, так и примет современного языка, византийского «койне».
Низкий часто использует паратаксис, заимствования необычных или не-греческих слов, его словоформы не аттические, а христианские заимствования преимущественно из Нового Завета и Псалтири.

Исследование Шевченко не получило дальнейшего развития, поскольку на многочисленных примерах была продемонстрирована ограниченность лингвистических критериев и высокая степень независимости византийских авторов от своих античных предшественников. Тем не менее, вплоть до настоящего времени оно считается «проницательным и крайне влиятельным».

Аттицизм в Византии

Под аттицизмом применительно к литературе Византийской и Римской империй понимается следование образцам классической литературы Афин и Аттики, написанной на аттическом диалекте. В стилистическом отношении произведения авторов-классицистов весьма схожи, и нет значительной разницы между стилем Прокопия Кесарийского, и писавшего в XV веке Михаила Критовула. Степень выраженности классического стиля зависела от индивидуального мастерства автора, а не от времени, в которое он жил. Сами византийцы хорошо понимали ограничения, накладываемые различными стилями. Частым мотивом византийских авторов является отсылка к утилитарным мотивам, препятствующим им использовать высокий стили, или же на недостаток образованности. Так, в начале своего трактата «Об управлении империей» император Константин VII Багрянородный писал, обращаясь к своему сыну: «я воспользовался ясной и общедоступной речью, как бы беспечно текущей обыденной прозой, для изложения предстоящего, не удивляйся нисколько, сын мой. Ведь не пример каллиграфии или аттикизирующего стиля, торжественного и возвышенного, я старался представить, а заботился более, чтобы через простое и обиходное повествование наставить тебя в том, о чём, по моему мнению, тебе не должно пребывать в неведении». Для авторов религиозной литературы дополнительной причиной не использовать высокий стиль было стремление сделать свои произведения доступными для необразованного читателя. Наконец, писатель мог считать «горделивое слово» неуместным в контексте решаемой им задачи, как, например, агиограф V века Марк Диакон в своём житии Порфирия Газского, чьи «добродетельные дела возвеличивают самое изложение».

Жанры

Литературные формы и жанры

Светская литература

Риторическая литература

Австрийский византинист Герберт Хунгер прослеживает греческую риторику от существовавшей с V века до н. э. традиции свободной речи в Древних Афинах. Византийцы следовали классической теории риторики Аристотеля, выделяя три её раздела: ^[англ.], ^[англ.] и эпидейктическую. С течением времени значение сохранила только последняя, риторика утратила прикладной характер и стала академической дисциплиной. В I—IV веках развитие риторики происходило в рамках второй софистики. Граница между эпохой Второй софистики и началом византийской риторики чётко не определяется. Из вторых софистов на византийскую риторику наибольшее влияние оказали Гермоген Тарсский, Теон Александрийский и Менандр. Самый ранний комментарий на Гермогена был создан в V веке Сирианом Александрийским, множество их было создано после X века. С IV века риторическое образование было признано государством и церковью. Сборники риторических упражнений назывались ^[англ.]. Широкой известностью пользовались прогимнасмы Афтония Антиохийского.

Поэзия

Византийская поэзия возникла на основе изучения античных традиций и риторской практики второй софистики. У известных ораторов IV века Гимерия, Фемистия и Либания постоянно наблюдается смесь поэтической и прозаической речи, в результате их многочисленные ученики получали знания в классической поэзии и навыки стихосложения. Первыми значительными византийскими поэтами считаются епископы Григорий Назианзин и Синезий Киренский.

Историография

Эпистолография

Эпистолография, искусство написания писем, в количественном отношении самый значительный из жанров византийской литературы. Искусство написания писем было популярно среди византийских интеллектуалов и рассматривалось как разновидность риторики. Как риторический жанр, византийская эпистолография воспроизводила классические эллинистические образцы, начиная от Платона, Аристотеля и посланий апостола Павла. Хотя написание писем практикуется со времён Хаммурапи, только у древних греков были впервые сформулированы теоретические принципы этого жанра. Старейшие практические руководства по написанию писем принадлежат (псевдо)-Деметрию Фалерскому, представителю второй софистики Филострату (ум. 247) и христианскому богослову Григорию Назианзину. Они сформулировали принципы, согласно которым читатель ожидает от автора письма прежде всего ясности мысли, выраженной кратко и талантливо. В VII веке эпистолярная традиция эпистолографии прервалась примерно на 150 лет. Затем жанр возродился в IX веке благодаря монаху Феодору Студиту, а наивысшего расцвета достигал в XI—XII и XIV—XV веках.

Существовали определённые правила написания писем: их размер, как правило, составлял около 400 слов, что позволяло письму уместиться на листе пергамента, они редко включали формулы приветствия и прощания, а также дату написания. Стиль их тщательно проработан и в нём можно проследить влияние эпидейктической риторики. Значительное внимание уделялось подчёркиванию отношений между автором письма и адресатом, вручение письма могло дополняться сопроводительным подарком или стихами. Письма раннего периода византийской истории написаны на латыни, греческом, коптском и сирийском языках, но начиная с VII века использовался исключительно греческий. В собраниях, как правило, сохранялись письма только одного из адресатов, но в некоторых случаях можно проследить общение с обеих сторон. Сохранившиеся письма принадлежат представителям всех слоёв византийского общества, от императоров до солдат и монахов.

До нашего времени дошли преимущественно литературные письма; частная переписка сохранилась практически исключительно на папирусах в Египте. Византийские письма оцениваются противоречиво в качестве исторического источника, и многими исследователями эта ценность вообще отрицается. Начиная со второй половины XX века исследование византийской эпистолографии развивается в нескольких направлениях: ведётся работа над научными изданиями сборников писем, пополняются просопографические базы данных и строятся графы, изучаются язык и стиль писем.

Религиозная литература

Примечания

Kazhdan, 1991, p. 1235.
Каждан, 2002, с. 20.
Mullett, 1992, p. 233.
Kazhdan, Constable, 1982, p. 99.
Agapitos, 2015, p. 9.
Agapitos, 2015, pp. 11—12.
Agapitos, 2015, p. 15.
Hunger, 1978, p. iii.
Каждан, 2002, с. 21—22.
Wahlgren, 2010, p. 530.
Фрейберг, 1974, с. 25.
Kazhdan, Constable, 1982, pp. 96—97.
Wahlgren, 2010, p. 527.
Wahlgren, 2010, pp. 527—528.
Лосев, 1986, с. 226—229.
Лосев, 1986, с. 229—230.
Ševčenko, 1981, p. 290.
Ševčenko, 1981, p. 291.
Hinterberger, 2007.
Wahlgren, 2010, p. 529.
Hinterberger, 2019, p. 39.
Константин Багрянородный, Об управлении империей, I
Browning, 2001, pp. 103—104.
Hunger, 1978, S. 65.
Hunger, 1978, S. 68.
Jeffreys, 2008, p. 828.
Kustas, 2001, p. 179.
Jeffreys, 2008, p. 829.
Jeffreys, 2019, p. 94.
Kaltsogianni, 2023, p. 16.
Kazhdan, 1991, pp. 1728—1729.
Kustas, 2001, p. 181.
Фрейберг, 1974, с. 24.
Livanos, 2010, p. 200.
Kazhdan, 1991, p. 718.

Литература

Каждан А. П. История византийской литературы (650—850 гг.). — Спб. : Алетейя, 2002. — 529 с. — ISBN 5-89329-494-7.
Каждан А. П. История византийской литературы (850—1000 гг.). — Алетейя, 2012. — 376 с. — ISBN 978-5-91419-483-0.
Лосев А. Ф. et al. Античная литература. — М. : Наука, 1986. — 464 с.
Византийская поэзия IV—X вв. и античные традиции // Византийская литература. — М. : Наука, 1974. — С. 24—76. — 262 с.
Agapitos P. A. Karl Krumbacher and the history of Byzantine literature : [англ.] // Byzantinische Zeitschrift. — 2015. — P. 1—52. — doi:10.1515/bz-2015-0002.
Browning R. The Language of Byzantine Literature // Greek Literature in Byzantine Period : [англ.] / G. Nagy (ed). — Routledge, 2001. — P. 103—133. — ISBN 0-415-93771-X.
Hinterberger M. Die Sprache der byzantinischen Literatur. Der Gebrauch der synthetischen Plusquamperfektformen // Byzantinische Sprachkunst. — De Gruyter, 2007. — P. 107—142. — ISBN 978-3-11-091822-9.
Hinterberger M. The Language of Byzantine Poetry: New Words, Alternative Forms, and «Mixed Language» // A Companion to Byzantine Poetry : [англ.] / Ed. by W. Brandes. — BRILL, 2019. — P. 38—65. — ISBN 9789004392885.
Hunger H. On the Imitation (ΜΙΜΗΣΙΣ) of Antiquity in Byzantine Literature : [англ.] // Dumbarton Oaks Papers. — 1969. — P. 15—38. — doi:10.2307/1291289.
Hunger H. Die Hochsprachliche profane literatur der Byzantiner : [нем.]. — München, 1978. — Bd. I. — 542 S. — ISBN 3 406 01427 5.
Hunger H. Die Hochsprachliche profane literatur der Byzantiner : [нем.]. — München, 1978a. — Bd. II. — 528 S. — ISBN 3 406 01428 3.
Jeffreys E. Rhetoric // The Oxford Handbook of Byzantine Studies / E. Jeffreys, J. Haldon, R. Cormack (eds). — Oxford: Oxford University Press, 2008. — P. 827—837. — 1021 p. — ISBN 978-0-19-925246-6.
Jeffreys E. Byzantine Poetry and Rhetoric // A Companion to Byzantine Poetry / Ed. by W. Brandes. — BRILL, 2019. — P. 92—112. — ISBN 9789004392885.
Kaltsogianni E. The “Legacy” of Aphthonios, Hermogenes and Pseudo-Menander: Aspects of Byzantine Rhetoric under the Palaiologoi // A Companion to the Intellectual Life of the Palaeologan Period / S. Kotzabassi (ed). — BRILL, 2023. — P. 15—75. — 519 p. — ISBN 978-90-04-52708-9.
Kazhdan A., Constable G. People and Power in Byzantium. An Introduction to Modern Byzantine Studies. — Washington: Dumbarton Oaks, 1982. — 218 p. — ISBN 0-88402-103-3.
Kazhdan, Alexander, ed. (1991). The Oxford Dictionary of Byzantium. Oxford University Press: Oxford and New York. ISBN 0-19-504652-8.
Kustas G. L. The Function and Evolution of Byzantine Rhetoric // Creek Literature in the Byzantine Period / G. Nagy (ed). — Routledge, 2001. — P. 179—198. — 458 p. — ISBN 0-4159-3771-X.
Livanos C. Trends and developments in the Byzantine poetic tradition // The Byzantine World : [англ.] / Ed. by P. Stephenson. — Routledge, 2010. — P. 200—210. — ISBN 978–0–415–44010–3.
^[англ.]. The Madness of Genre : [англ.] // Dumbarton Oaks Papers. — 1992. — Vol. 46. — P. 233—243. — JSTOR 1291656.
Ševčenko I. Levels of Style in Byzantine Prose : [англ.] // Jahrbuch der Österreichischen Byzantinistik. — 1981. — P. 289—312.
Wahlgren S. Byzantine Literature and the Classical Past // A Companion to the Ancient Greek Language : [англ.] / Ed. by E. J. Bakker Nagy. — Wiley-Blackwell, 2010. — P. 527—538. — (Blackwell Companions to the Ancient World). — ISBN 978-1-4051-5326-3.

[_21048345bb91452b-1] Kazhdan, 1991, p. 1235.

[_10a0598ecf213a70-2] Каждан, 2002, с. 20.

[_da89602f9388675f-3] Mullett, 1992, p. 233.

[_3974f375d6dd5c4f-4] Kazhdan, Constable, 1982, p. 99.

[_da051e99b9c912e8-5] Agapitos, 2015, p. 9.

[_5c4032ef3f8ddd50-6] Agapitos, 2015, pp. 11—12.

[_3fc5df36b0ab1295-7] Agapitos, 2015, p. 15.

[_fd50844ee2984b4c-8] Hunger, 1978, p. iii.

[_b710878f474cb7fd-9] Каждан, 2002, с. 21—22.

[_f7ddf801fb81c456-10] Wahlgren, 2010, p. 530.

[_3dff9da44a3f3040-11] Фрейберг, 1974, с. 25.

[_799edc3ccccf65e6-12] Kazhdan, Constable, 1982, pp. 96—97.

[_f7ddf901fb81c62e-13] Wahlgren, 2010, p. 527.

[_c6b618a3b0e645ab-14] Wahlgren, 2010, pp. 527—528.

[_1be21cc48e10ffea-15] Лосев, 1986, с. 226—229.

[_d8da1546089aec17-16] Лосев, 1986, с. 229—230.

[_7b799c7aecd9b08f-17] Ševčenko, 1981, p. 290.

[_7b799c7aecd9b08e-18] Ševčenko, 1981, p. 291.

[_8403357bf26a922b-19] Hinterberger, 2007.

[_f7ddf901fb81c620-20] Wahlgren, 2010, p. 529.

[_a295f57d83dc88b6-21] Hinterberger, 2019, p. 39.

[22] Константин Багрянородный, Об управлении империей, I

[_af66b2cfd8105d1f-23] Browning, 2001, pp. 103—104.

[_0a509a130376ec8a-24] Hunger, 1978, S. 65.

[_0a509a130376ec87-25] Hunger, 1978, S. 68.

[_d08c8fa34806e89f-26] Jeffreys, 2008, p. 828.

[_a710f5b59124a70e-27] Kustas, 2001, p. 179.

[_d08c8fa34806e89e-28] Jeffreys, 2008, p. 829.

[_d03d0ed0fbae06be-29] Jeffreys, 2019, p. 94.

[_267655dd3242307f-30] Kaltsogianni, 2023, p. 16.

[_efa051bbeaa8d269-31] Kazhdan, 1991, pp. 1728—1729.

[_a710eab5912494b7-32] Kustas, 2001, p. 181.

[_3dff9da44a3f3041-33] Фрейберг, 1974, с. 24.

[_a6a6a4029c4e1c0e-34] Livanos, 2010, p. 200.

[_15601ab698e0d96a-35] Kazhdan, 1991, p. 718.